Амос Оз - Познать женщину

Акробат удивился: уверенность, с которой говорил Иоэль, известный своей правдивостью, вступала в явное противоречие с тем, что уловил его, Акробата, наметанный глаз. И он процедил с усмешкой:

— Ладно. На здоровье. Ведь ты у нас главный праведник. А в Книге Псалмов написано: «…не видел я праведника покинутого и семя его взыскующее…» — Тут он заменил последнее слово стиха на другое, похоже звучащее, но придающее фразе совсем иной, грязноватый, смысл.

Случалось, что в гостиничном номере при бледном свете неоновой лампы (он обязательно оставлял свет в ванной) Иоэль просыпался среди ночи, изнывая от страсти к жене, и шептал: «Приди ко мне». Пока однажды, впервые за все годы странствий и в нарушение всех правил, не удержался и позвонил ей в четыре утра из гостиницы в Найроби. И она — там, далеко, — была настороже, подняла трубку после первого же звонка. Не успев издать хотя бы звук, он услышал: «Иоэль, где ты?»

И он сказал ей слова, которые к утру выкинул из памяти, а когда, спустя четыре дня, по возвращении домой, она попыталась напомнить их, он наотрез отказался слушать.

Если он возвращался из поездок днем, они усаживали девочку перед новым телевизором и закрывались в спальне. Когда через часок они выходили, Нета уютно, словно котенок, устраивалась в его объятиях, и он рассказывал ей разные истории про медведей, одним из героев которых всегда был медведь по имени Замби, глупый, но очень трогательный.

Трижды, во время летних отпусков, оставив девочку в семействе Люблин в Метуле или у Лизы в Рехавии, они уезжали на неделю на Красное море, в Грецию, в Париж. Чего никогда не делали прежде, до того как появилась «проблема».

Но Иоэль знал, что все висит на волоске, и действительно, в начале следующей осени, когда Нета ходила во второй класс, однажды субботним утром она, потеряв сознание, упала на пол на кухне и очнулась в больнице только на следующий день, в полдень, после интенсивного врачебного вмешательства. Иврия нарушила правила игры, когда спустя десять дней обронила с улыбкой: «Из этой девочки еще выйдет великая актриса». Но Иоэль решил промолчать.

После того продолжительного приступа Иврия запретила Иоэлю прикасаться к девочке даже случайно. Поскольку он начисто игнорировал запрет, она спустилась вниз и взяла из багажника автомобиля спальный мешок, чтобы ночевать с девочкой в ее комнате. В конце концов он понял намек и предложил обмен: она и девочка могут спать на широкой кровати в спальне, а он перейдет в детскую. Так всем будет удобнее.

Зимой Иврия похудела, сев на строжайшую диету. Что-то жесткое и горькое примешалось к ее красоте. В волосах появилась седина. Она решила возобновить занятия на кафедре английской литературы — написать дипломную работу, чтобы получить вторую академическую степень.

Что до Иоэля, то он не раз мысленно представлял себе, как уезжает и не возвращается. Селится под вымышленным именем где-то далеко, скажем в канадском Ванкувере или австралийском Брисбене, и начинает новую жизнь. Открывает школу автовождения или инвестиционную контору, а то и просто приобретает хижину в лесу и живет себе в одиночестве, промышляя охотой и рыбалкой. Подобные мечты увлекали его в детстве и, надо же, вернулись вновь. Порой в фантазиях появлялась в его убежище эскимосская женщина — рабыня, молчаливая и покорная, как собака. В воображении возникали бурные ночи любовных утех перед пылающим в хижине очагом. Но очень скоро он стал изменять эскимосской любовнице с собственной женой.

Всякий раз, когда Нета приходила в себя после приступа, Иоэлю удавалось опередить Иврию. Те специальные тренировки, которые он прошел много лет тому назад, выработали в нем быстроту и непредсказуемость реакции. Он срывался с места, словно спринтер при стартовом выстреле, хватал девочку в объятия, скрывался с нею в детской, которая стала теперь его комнатой, и запирал дверь на ключ. Он рассказывал Нете про медведя Замби. Играл с ней в охотника и зайца. Вырезал из бумаги забавные фигурки. Вызвался быть отцом всех ее кукол. Строил башни из костяшек домино. Час-полтора, пока Иврия не сдавалась услышав ее осторожный стук в дверь, он все мгновенно прекращал, открывал дверь и приглашал ее тоже прогуляться по дворцу из кубиков или отправиться в плавание в ящике для постели. Но что-то менялось в ту минуту, когда входила Иврия. Как будто пустел дворец. Как будто замерзала река, по которой отправлялся в плавание их корабль.