Александр Гущин - Империя зла

1987 года он выходил с этим грузом из Ленинграда, а 18 сентября уже выгружал в порту Сфакс пилолес. Каждый мореход знает, что Сфакс это город на востоке Туниса, которому всегда требуется древесина. 21-го сентября судно посещало город Ганнуш, 23-го Поцуоли, а 28 сентября моряки теплохода любовались красотами города Венеция, фундамент которого состоял из лиственничных пород российского дерева.

7 октября 1987 года теплоход "Нововятск" зашел во французский порт Руан, где с ним случилось некоторое происшествие.

Это происшествие произошло в темное время суток, теплоход швартовался у слабо освещенного причала реки Сена. Швартовые концы руанцы завозили на берег с помощью быстрых моторных ботов. На корме второй помощник капитана теплохода "Нововятск" сам стал к пульту управления лебедками, вместо того, чтобы следить за швартовыми тросами и за шустрым французским ботом. Когда французы положили стальной шпринг на пушку, second стал выбирать ушедший в воду слабый стальной трос, не опасаясь последствий. В это время швартовый бот как раз подошел на линию натяжения провисшего в воде шпринга, трос шпринга стал резко выходить из воды, подцепил швартовый бот, подкинул его в воздух и перевернул. Два швартовщика француза чудом остались живы, отделались легким испугом, выпрыгнув в разные стороны из летающего бота; они вплавь с трудом добрались до берега. В это время года французы впервые искупались в Сене в полной осенней цветной экипировке руанского работника порта. Александр Гущин, который закончил швартовку на баке, как раз подошел к судовому трапу, когда эти мокрые и злые потомки Наполеона, потребовали допустить их к капитану. Вахтенный четвертый помощник Николаев позвонил от трапа Леонову и Александр отчетливо услышал грозный капитанский голос: "Гони их на х…!" Из разговоров матросов и из бестолковых объяснений подмоченных французов, Гущин оценил ситуацию.

– Видимо подвыпивший second бот перевернул, – подумал третий помощник, зная о том, что second, а по-русски второй помощник капитана, тоже подвергается психологическим опытам работников советских спецслужб.

Second, как и Гущин, был туповат, но трудолюбив, морская наука давалась ему с трудом, он не замечал возню психологов из спецслужб

СССР вокруг него, но чувствовал, что ему кто-то ставит палки в колеса. Неразрешимую задачу для нормального человека и нормального человеческого мозга, он стал разрешать с помощью выпивки, в отличие от Гущина, который пока был трезв. Гущин эту задачу решал пока с помощью философии.

Следующим утром на борт теплохода "Нововятск", поднялся представитель капитана порта Руан, требуя от советского капитана письменных объяснений случившемуся. Капитан Леонов собрал всех штурманов и спросил мнение каждого. Мнения были разные. Гущин пролепетал, что надо покаяться, и описать ситуацию как было на самом деле, налегая на то, что причал де якобы слабо освещен, что было на самом деле. Капитан дальнего плавания Леонов Василий Васильевич так не думал. Будучи разведчиком с огромными связями, разведчиком, у которого и жена работала в психологическом отделе разведки; Леонова знали даже в советском правительстве. Он ничего и никого не боялся.

Так писал в своей предсмертной исповеди Федосеев Михаил Исаевич.

Леонов приказал второму помощнику написать в объяснительной, что "мы де ничего не видели, и как перевернулся бот, не знаем".

На следующий день, на борт советского теплохода поднялся французский министр. Гущин толком не объяснил, что это был за министр, но Федосеев, зная, что Франция страна маленькая и такое вполне возможно, хотя советское совковое мышление этому верить отказывается. Советский министр такой плебейской вольности себе не позволяет. Мобильный французский министр просто объяснил советскому капитану дальнего плавания: судно "Нововятск" арестовано, второго помощника он забирает в полицию, так как французскому правосудию необходимо разобраться с ситуацией.

– Не беспокойтесь капитан, – сказал министр Леонову. – С вашим помощником ничего дурного не случится. В отличие от вас, советских людоедов, мы, французы, людей не едим. Только хотим установить причину, чтобы подобное не повторялось.

Для Леонова запахло жареным. В присутствии министра второй помощник капитана написал второе объяснение, где каялся, поясняя, что вина за инцидент с летающим ботом полностью ложится на советское судно. Французы пожалели русских, арест судна был снят, теплоход