Роберт Крайтон - Камероны

– Да, она вот такая, – сказал мистер Макдональд.

– Какая? – опросил Гиллон и покраснел до корней волос.

– Красотка.

Он был высокий, невероятно высокий и тонкий-тонкий, потому что хотел быть тонким, а не потому, что высох от тяжкого труда или голода. Селкёрк куда-то исчез, словно весь ушел в кожу и в тяжелое ореховое дерево, и Гиллон один стоял сейчас посреди комнаты.

– Кэлдер!.. Он здесь.

В комнате появился второй поверенный, этакий аристократический лис, стройный, молодой и подвижный. Они обошли вокруг Гиллона, оглядывая его со всех сторон, точно собирались вложить в него деньги. Гиллону стало стыдно за свой костюм – он физически чувствовал, как пиджак блестит у него на опине, а брюки – на заду. Особенно стеснялся он девушки.

– Значит, это он заваривает кашу.

– Пытается заварить, – поправил мистер Макдональд.

Кэлдер подошел почти вплотную к Гиллону.

– Но это же не углекоп, – сказал он.

– Меня считают лучшим забойщиком в смене, – возразил Гиллон.

– Он и говорит не как углекоп.

– Тем лучше, – сказал Макдональд, не обращая внимания на Гиллона. – Зато такого они поймут. Он выглядит так, точно нашего… их поля ягода. Удивительно повезло. Ну, ладно, – сказал он Гиллону, – дай-ка взглянуть на нее.

– На что?

– На рану, приятель. Давай скорее. – И оба юриста принялись расстегивать пуговицы на Гиллоновой рубашке, причем 'Кэлдер – 'кончиками пальцев, еле дотрагиваясь, точно боясь заразиться.

– Да, но… но… – Гиллон снова покраснел и кивком указал на девушку.

– О, господи, приятель, – сказал мистер Макдональд. – Мисс Твид, уверяю тебя, не первого 'мужчину видит. Правда, мисс Твид?

Она слегка улыбнулась. 'Как странно, подумал Гиллон, в шахтерском поселке такото никогда бы не допустили, а тут – пожалуйста. Не понимал он этих людей.

Гипс нигде не треснул, он покрывал почти всю правую сторону груди /Гиллона, но в одном месте на нем было темно-красное пятно от инфильтрата. Бидно, /рана под гипсом открылась, и кровь прошла сквозь марлю и гипс. Гиллону стало неловко: все-таки увечье – штука интимная и не очень приятная для чужих глаз.

– Извините, – сказал он.

– Извинить? Это же просто счастье, – сказал Кэлдер.

– Если, конечно, он от этого не умрет.

Это показалось всем забавным, и Селкёрк так и покатился со смеху. Гиллона попросили несколько раз повернуться.

– Если его как следует одеть, он вполне ‹может сойти за барина, – сказал мистер Макдональд. – Селкёрк?

Селкёрк словно материализовался из портьеры, висевшей на окне, которое выходило на Принсес-стрит.

– |Вы точно его описали: он именно такой. По-моему, как раз то, что нужно.

Они стояли и смотрели на него. Макдональд сложил ладони и постукивал кончиками пальцев друг о друга.

– А что это у него за шишки на спине? – спросила мисс Твид.

– Эти, мисс? – переспросил Селкёрк. Она кивнула. – Мускулы, мисс, это называется мускулами.

И снова раздался смех, легкий, бездумный – не такой, каким смеются углекопы; затем юрист спросил Гиллона, где он учился, потому что уж очень правильно он говорит.

– Нигде, – оказал Гиллон.

– Поразительно. Да ты знаешь, что ты поразительный человек?

Гиллон отрицательно покачал головой.

– Был до сих шор, – сказал Кэлдер. – На него еще не оказывали давления.

– Как только суд примет дело к слушанию, (никакое давление уже ничему не поможет: дело 'будет вне – как бишь его – вне компетенции Камерона. Если он выстоит до тех пор, дальше стоять уже будем мы. Теперь расокажи-ка нам, как все произошло.

Он рассказал как мог яснее и страшно обозлился, увидев, что адвокаты сначала заулыбались, а потом так и покатились со смеху. По лицу Кэлдера даже слезы текли.

– Извини, – сказал Маждональд. – Пожалуйста, извини. Это все из-за Елфинстоуна. Надо знать его. Этакий болван. Этакий полнейший кретин. Потому-то дело твое так идеально и вытанцовывается.

После этого Гиллона проинструктировали,›ка›к себя вести. Согласно положениям Акта о компенсации, рабочий прежде всего должен подать руководству компании официальное заявление с просьбой о выплате компенсации за полученное увечье.

– А сколько вы просите? – осведомилась мисс Твид.

Гиллон понимал, что сумма, которую он хочет просить, чрезмерно велика, и на секунду даже подумал, не срезать ли ее наполовину, но не сделал этого.

– Четыреста фунтов.

Это было встречено гробовым молчанием. Даже 3aiK0ii пикам сумма показалась большой.