Илья - Малолетка

Первый суд состоялся через полгода заключения.

До того несколько раз нас вывозили судиться, но до суда дело почему-то не доходило - откладывали.

Точно также мы думали, что отложат и данный процесс - уже привыкли.

Потому, не особо смущаясь, бухали с опять попавшимся нам на этапе Пухом и снова поправлялись какими-то бодрящими колёсами.

Отрыв, нах =)

А вот когда нам утром велели собираться в конвоирку, стало нефига не весело.

Конвоирка - помещение в здании суда.

Если попал туда, вероятность того, что осудят сегодня существенно повышается.

А мы с похмелья, расхлистанные, помятые...

Некондиционные, бляха-муха...

У меня в башке в диком хаосе перемешаны строчки заготовленной речи - я единственный, кто удосужился проработать и продумать своё выступление...

Заходим в конвоирку, рассаживаемся...

Вокруг солидная публика...

У молодого бродяги через час суд, спрашивает плотного чечена бумажку, чтобы разнюхаться коксом...Чечен, общается с земляками, стоя у решётки...Не глядя, он достаёт из кармана дорогого спортивного костюма сто баксов и протягивает бродяге.

Тот удивлённо спрашивает, нет ли бумажки попроще...Чечен раздражённо отмахивается - бери, что есть...

Другие арестанты, не менее авторитетные, посылают ментов за водкой.

Хорошо, денег дали мусорам =)

Там такая публика расселась - складывалось ощущение, что менты бы им и из своего кармана купили бухла.

Немного странным выглядело при таком масштабе присутствующих личностей их поведение по отношению к Пуху - плевки на три метра, броски бычков и пробок от пластиковых бутылок, подъёбки....

На фоне прожженных ухарей со строгого выделялся совсем древний дедок в замызганном пиджачке от школьной формы.

Дедок порезал зятя-алкаша, избивавшего дочку, дедову внучку.

Зятёк остался жив, а вот дедулю приняли мусора.

Старик вызвал у всех искреннюю симпатию – он был простой и добрый…

А может, просто все эти алюминиевые пуговички да нашивка с изображением букваря на плече всколыхнули какие-то детские воспоминания

Так или иначе, к деду все относились почтительно, сразу же выделили ему место, предложили перекусить, закурить, выпить…

От курева и бухла дед отказался, зато в копчёную куриную ногу впился оставшимися зубами как голодный пёс – херово кормили старого в дороге, видать.

Несовершеннолетними в конвоирке были только мы.

Соседи стали распрашивать, кто мы и за что.

Неожиданно выяснилось, что самый центровой человек в этой богадельне - наш земляк.

На этой почве нам начислили по донышку от пластиковой бутылки водяры - стаканов тупой мент купить забыл (разволновался, что ли?...)

Спиртного получилось реально много - грамм 200 на брата.

"Фронтовые" - подъебал кто-то...

На старые дрожжи накатило сипец как.

И тут прибегают менты и тащат нас на суд.

Мы были не сказать, чтобы в стельку, но крепко пьяны =)

Две трети процесса потому мне не запомнились вообще : вся энергия уходила на поддержание себя в пристойном виде.

Зато когда мне дали слово...

Вот тут-то я оторвался.

Минут сорок безостановочного пиздежа, оспаривания доводов следствия и свидетельских показаний, перечисления нарушений в ходе дознания...

Помню, как удивлённо таращился на меня мой бездарный адвокат : я его явно переиграл в этом выступлении - так гладко всё шло =)

До сих пор с удовольствием вспоминаю, как красиво и легко излагалось.

...Меня остановил судья, когда я уже перешёл к части, в которой убедительно доказывал, что тюрьма не является средством воспитания для пятнадцатилетних подростков и своим решением оставить нас под стражей он лишит общество трёх полноценных его членов =)

Прервал он меня потому, что решил отправить дело на дополнительное расследование - моя речь впечатлила.

Однако же отпускать с малолетки нас почему-то не стал...

В тюрьме не поверить в Бога было сложно.

Когда не на кого надеяться, когда твоя судьба подвластна неведомым тебе процессам, когда каждый день может случиться что-то страшное, надо, чтоб кто-то был на твоей стороне.

Кто-то сильный и надёжный.

Друзья на эту роль в застенках не подходят - плёвое дело разлучить, развести по разным хатам и дальше душить по одному.

Родители – далеко.

Только религия, только Бог может дать внутренние силы.

Иначе слишком легко сломаться.

Прямо над моим шконарём на стене был нарисован свиток с молитвой "Отче наш".