Станислав Дыгат - Диснейленд

За углом я налетел на Дороту, выходившую из дамской раздевалки. Книга, которую она держала в руках, плюхнулась на землю.

– Сумасшедший! – бросила Дорота.

Я нагнулся и поднял книжку. Взглянул на заглавие: «Приключения Питера Пэна». Мы направились к воротам. Дорота была в плаще болотного цвета. Сияло солнце, на небе ни облачка, ничто не предвещало дождя.

– И чего ты напялила плащ в такую погоду?

– А мне так нравится.

Видно, только что купила, и ей хотелось немного пофорсить. Было четверть шестого. Особенно спешить некуда. За пятнадцать минут я шутя поспею в Краковский парк. Но мне хотелось побыстрее оказаться за пределами спортклуба.

– Куда ты так несешься? – проговорила Дорота. – Отдай книгу.

Когда мы вышли из ворот, я убавил шаг. Вернул ей книгу.

– Тоже пробавляешься глупым чтивом. И не стыдно тебе увлекаться детскими сказками?

– Много ты понимаешь! Это очень мудрая книга. Знаешь, я прыгнула сегодня на дистанцию шесть и три десятых.

– Э, не верю!

– Не веришь? Тогда вернемся, и спроси мэтра. Он сам замерял.

Она поволокла меня обратно.

– Ну, ладно, ладно. Верю. Только отпусти меня.

Дорота отпустила меня и задумалась.

– Скажи, пожалуйста, почему мэтр ко мне придирается?

– Придирается к тебе? Понятия не имею. Он никогда ни к кому не придирается.

– А ко мне придирается. Ты сам был свидетелем. На что он намекал, когда сказал, что не подозревал у меня чего-то?

– Слушай, Дорота. Почему ты так чудовищно глупа?

– Почем я знаю?

– Небось просто прикидываешься. Признайся, нарочно притворяешься, что глупа, как пробка.

– Честное слово, не прикидываюсь. Значит, ты не знаешь или не хочешь сказать, почему мэтр придирается ко мне?

Я не отвечал. Дорота тоже молчала.

– А я знаю, – сказала она немного погодя. Сказала так, как говорят себе.

– Тебе в какую сторону? – спросил я на углу улицы Мицкевича. Я боялся, что она не торопится и захочет меня проводить.

– Мама ждет меня обедать. Но она может и подождать. Я ужасно не люблю спешить.

– Нехорошо заставлять ждать старенькую мать.

– Старенькую? Ты что, спятил? Моя мама еще хо-хо! Ей только сорок, меня она родила в двадцать лет. Как раз в моем возрасте. Разве это не смешно?

Я ничего не ответил, лихорадочно соображая, как бы от нее отделаться.

– Что? Разве не смешно?

– Ужасно смешно. Ну, мне налево. До свидания.

– Постой! Я могу тебя проводить. Я не тороплюсь.

– А я тороплюсь. Пойду быстро, а ты спешить не любишь. Тебе за мной не угнаться.

– Ты что, рехнулся?

– Сколько раз я просил тебя, не выражаться так грубо.

– А что в этом грубого?

Я не нашелся, что на это ответить.

– Ну, скажи, почему это грубо?

– Не знаю. Грубо, и все. Причем тут: рехнулся?

– А зачем ты говоришь, что мне не угнаться за тобой? В стометровке ты не смог бы меня обойти.

– Я? Ха-ха!

– Конечно, нет. Мой результат – двенадцать и шесть.

– Во-первых, такого времени у тебя не бывает, а, во-вторых, я прохожу стометровку за одиннадцать секунд.

– Ха! Когда никто не видит.

– Спроси у мэтра.

– Много он знает!

– Я вот передам ему, что ты о нем говоришь.

– Пожалуйста, передавай. Плевала я на него.

– Послушай, Дорота, ты иногда…

– Ну? Ты несешься как угорелый, а я шутя поспеваю за тобой. Ну, что скажешь? А если захочу, могу идти быстрее тебя. Убедился?

– Дорота, мама заждалась тебя!

– Знаешь, она спуталась с одним актером.

– Это еще не повод, чтобы опаздывать к обеду.

– Разве не смешно, что она путается с актером? Последний раз, когда я была в театре, он играл епископа. Я думала, что сдохну, когда представила себе, как…

– Дорота, побойся бога…

– Мама у меня красивая и выглядит лет на тридцать, не больше. Она бесится – я для нее помеха: выдаю ее возраст. Но вообще-то она хорошо ко мне относится, очень хорошо. Знаешь, у нее громадные голубые глаза и великолепные волосы, густые и светлые…

– Дорота, побойся бога! Я ведь прекрасно знаю твою мать, я с ней на «ты», на прошлой неделе она вырвала мне зуб, а позавчера я у вас ужинал. Ну!

– И сразу умотал. Испугался своей Агнешки. Пришлось бы давать объяснения, почему ты задержался у зубного врача. А ты, наверное, не сказал ей, что у нас ужинал. Твоя Агнешка страшно меня не любит. Почему она меня терпеть не может?

– Тебе это приснилось.

– Мне никогда не снится такая ерунда. Раз ты знаешь мою маму, почему же ты говоришь про нее «старенькая»? Видно, ты ее все-таки не знаешь.

– Ох, Дорота. Я просто пошутил.