Ян Кеффелек - Варварские свадьбы

Одилон по–прежнему спал, когда Людо положил ему ключ назад под подушку. Затем зашел к Грасьену, увидел пустую разобранную постель и вернулся в свою комнату совершенно обессиленным. Ему хотелось тепла, хотелось поплакать, поговорить. Хотелось пойти к Максансу и спросить, ставила ли ему мать банки, когда он простуживался. Снимая запачканную песком пижаму, Людо выронил листок, найденный в машине. Это было письмо, истлевшее от влаги и порвавшееся на две части сверху вниз, только на левой стороне можно было что–то прочесть.

Поймите, Брюно, любимый, что я

Где же ваши прекрасные обещ

И вот уже три года как вы от

Момент, когда вы скажете Луизе правду.

Вы мужчина и офицер

Так чтобы я надела вашу форму.

отказываюсь от жизни, посвятив ее де

вы не решаетесь причинить ей страда

мальчиков после разрыва

и что вы основали Центр Сен–Поль

та любовь, в которой мы клянемся каж

вам наконец решиться выполнить ваши обя

чтобы она узнала правду от други

моя жизнь, моя любовь, моя стра

ваша Элен, любящая вас на

Людо свернулся калачиком на полу и закрыл глаза. Все кого–то любят: родители — своих детей. Фин — Дуду и Грасьена, мадемуазель Ракофф пишет любовные письма. Только его никто не любит, только он всегда один.

Наутро двойное происшествие: исчезновение барашка и появление на его месте скелета — привело Центр в крайнее возбуждение. Мадемуазель Ракофф допросила по очереди всех детей. Людо молчал, как и все остальные. Карлику, у которого эта черная магия вызвала панический страх, он высказал предположение, что тот наверняка совершил смертный грех, обман или кражу и что его барашек возвратится лишь после того, как он сознается в своем преступлении.

В начале мая с приходом первых жарких дней Центр Сен–Поль охватила нервозность. Когда жара разражалась грозой, то ливень снимал нервное напряжение, но случалось и так, что дети часами наблюдали за тем, как бледные молнии напрасно царапают нависшее над неподвижными соснами небо.

За обедом и ужином девочки ссорились из–за пустяков, то и дело вспыхивали нелепые бунты, которые нужно было немедленно усмирять. Мадемуазель Ракофф разрешила перейти на летнюю одежду, а в один из дней, когда жара была особенно невыносимой, стала изгонять ее знойный дух с помощью рассказа о Сахаре с демонстрацией документального фильма. На экране сменялись безжизненно застывшие хижины, высохшие оазисы, чужестранцы, изнуренные песчаными бурями, опустошающими край, называемый страной жажды… Медсестра тут же заметила, что детям необыкновенно повезло: ведь они никогда не испытывали жажды. Проповедь закончилась раздачей прохладной воды; было два часа дня.

Вечером обнаружилось, что исчез Максанс. На поиски был мобилизован весь Центр. Под руководством Фин, мадемуазель Ракофф и Дуду три группы слегка перепуганных воспитанников обыскивали замок и прочесывали парк. Все было напрасно. Медсестра, предчувствуя худший исход — побег — решилась предупредить полицию. В этот момент она услышала через открытое окно крики Людо. Голос его доносился с теннисного корта; она бросилась туда и прибежала вслед за Дуду, уже возившимся у открытой задней дверцы машины. Внизу, между передним и задним сиденьями, в пыли, среди невыносимого тошнотворного запаха, угадывалось человеческое тело.

— Скорее доставайте его оттуда! — закричала она.

Людо и Дуду вытащили некое подобие тряпичного саркофага. То был Максанс — без сознания, завернутый в три одеяла. Он надел всю свою зимнюю одежду, несколько пар носков, брюк, все свои свитера, перчатки, шарф, а на голову натянул две альпинистские шапки, причем одну — задом наперед.

В столовой, после рюмки вина, он пришел в себя и стал мило улыбаться воспитанникам. Мадемуазель Ракофф поинтересовалась, какая муха его укусила. Максанс ответил, что хочет вскоре отправиться в Сахару, но сначала ему надо привыкнуть к жаркому климату.

Людо в конце концов перестал выходить по воскресеньям. Чужие родители приводили его в уныние. Он оставался лежать на полу своей комнаты, разглядывая безрадостный карнавал масок, взиравших на него со стен. Он придумывал сказочные зрелища, читал книги, которые Фин наугад брала ему из библиотеки полковника, проклятого места, куда мадемуазель Ракофф строжайше запрещала входить. В его руки попали «Маленький принц», диссертация по хирургии о психологии взаимоотношений между стоматологом и пациентом и «Поездка Сюзанны в Судан». Его приводили в восторг все эти загадочные слова, еще более таинственные, чем ночные звезды.