Анна Коростелева - Александр Радищев

"Рука моя задрожала, и кофе пролился".

По вечерам Радищев укладывал детей. Особенно обласканы бывали им Полинька и Катюша, которые матери не помнили - Катюша по малолетству, а Полинька потому, что почти вовсе разминулся с ней в этом мире. Дети требовали сказки.

- Ах, да на чём же мы остановились? - притворялся Радищев и стучал себя по лбу, будто пытаясь вспомнить.

- На том, как злой волшебник Мёрлин забрался за книгой в библиотеку! К доброму волшебнику Маликульмульку! - неслось из-под одеял.

- А, ну да, - говорил Радищев, пытаясь выиграть время на размышления, и ухватывал высунувшуюся из-под одеяла чью-нибудь пятку. Пятка со взвизгиваньем убиралась. - Так вот, поиск книги в библиотеке Маликульмулька был чрезвычайно затруднён, потому что в кабинете сего великого учёного царил страшный беспорядок. Иные серьёзные труды по магии были заколдованы и при взгляде постороннего обращались в бездарные и слащавые сочинения мадам Жанлис. Мёрлин рылся среди них и не заметил, что на пороге давно уж стоит сам Маликульмульк, поглаживая свою длинную белую бороду, и проницательно на него смотрит. Очутившись лицом к лицу с хозяином библиотеки, Мёрлин запаниковал. От испуга и неловкости он превратился в большого потрёпанного чёрного кота, потом опять в себя самого, потом снова в кота, потом снова в себя самого, после чего окончательно сконфузился. "Не трудитесь, молодой человек, - благожелательно заметил Маликульмульк. - Ваша сущность мне ясна в любом вашем обличье".

Радищев заменил детям мать и оттого теперь вздрагивал во сне и пробуждался, если ему слышалось шлёпанье босиком по холодному полу. Шесть лет как он овдовел, и ныне он приучился схватываться на первый же зов, мало доверяя прислуге, урывался со службы во время всех ангин и скарлатин и твёрдо помнил ночью и днём, от каких лакомств у Полиньки бывает сыпь.

Из двух своячениц, живших с ними вместе, одна - Елизавета Васильевна, младшая сестра Анны Васильевны, покойной жены, - занималась детьми как своими, не задавая лишних вопросов, не говоря лишних слов, а всё-таки, едва на службе удавалось поднять глаза от реестров, волнения почти истерические о том, как там его домашние, окружали отовсюду наподобие средневековых химер.

Покончив со сказкой, - на самом интересном месте оборвав, - он перецеловал всех детей ещё раз и прошел через другие комнаты в залу, где на полу уже лежала лунная дорожка, переброшенная, как мосток, через скрипящую половицу.

- Спят? - шёпотом спросила Елизавета Васильевна, не зажигавшая света, и отнюдь не из одной только экономии.

- Все четьверо, благодаренье Богу. Как-то усыпил, - усмехнулся он над своим сомнительным талантом сказочника и снял парадный сюртук, в котором воротился из Коммерц-коллегии. Елизавета Васильевна отобрала у него сюртук и стала было складывать рукав к рукаву, но в темноте поцарапалась об орден, тихо ойкнула, и Радищев, выбранив тихонько орден, парадное облачение и Коммерц-коллегию, поднёс к губам оцарапанную её руку, и их очертанья на стене слились.

Сколь ослепительна была его любовь к Анне Васильевне и сходна с ярким днём, столь же начинавшийся робкий роман с Елизаветой Васильевной сходствовал с ночью - сумеречностью, неясностью будущего, старанием не ступить на скрипящую половицу и полным почти молчанием.

Шла война со Швецией. Радищев, за всё прямое начальство разом представительствуя, меры к защите с моря принимал. Детям волчок запустив, дабы хотя на миг вкруг него увиваться перестали, в неслужебное время наставление для чиновников Санктпетербургской портовой таможни писал:

1-ое. Спрашивать каждого с моря приезжающего корабельщика, не видал ли он всего шведского флота на пути своем в Санктпетербург, где он тот флот видел и какое число кораблей.

2-ое. Не видал ли он каких-либо шведских военных кораблей, опричь флота, в каком месте и сколько.

3-е. Весь флот шведской или другие суда на якоре ли стояли или под парусами были и куда они путь свой направляли.

4-ое. Не был ли он задержан и воспрепятствован в продолжении своего плавания и не причинили ли ему или его людям какой-либо обиды.

Таковых пунктов многонько было.

13-ое. У всех на кораблях прибывающих пассажиров спрашивать, откуда они едут и какой они нации, стараяся при том узнать, нет ли между ними каких-либо сомнительных людей.

А показания на сии вопросы доставлять к дежурному Ея Императорского Величества генерал-адъютанту при рапорте, да точную с оных показаний копию к его сиятельству действительному тайному советнику графу Александру Романовичу Воронцову и другую ко мне.