Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

И еще ей хотелось поговорить с Дигом. Немедленно. Сейчас же.

Она намеревалась ему сказать, что любит его. Почему она должна опять отдавать победу Дилайле?

В номере Надин сбросила туфли и с разбегу приземлилась на заправленную горничной кровать. Нашла цветную пластиковую табличку с инструкциями, как звонить по межгороду, и набрала номер.

Сердце бешено колотилось, пока она ждала соединения.

— Давай же, — шептала она, — давай, Дигги, миленький, откликнись. — Пятый гудок, шестой, седьмой, Надин уже собралась повесить трубку, как раздался щелчок и на мгновение воцарилась тишина. Надин уловила, как чья-то щека трется о микрофон. Она затаила дыхание.

— Алло? — послышался запыхавшийся женский голос.

Надин с грохотом швырнула трубку. Дилайла. Дилайла Лилли отвечает на звонок в доме Дига. В субботу вечером. Слегка безумная улыбка, не сходившая с лица Надин последнюю четверть часа, истаяла. Ее сменили едкие соленые слезы.

Надин выдернула из пачки бумажный носовой платок и утерла мокрое лицо. Истерическая радость обернулась истерическим горем, не успевала она вытереть слезы, как они снова наворачивались. Место на вельветом диване Дига теперь навеки занято, и ходу в его дом ей больше нет. Она опять проиграла вчистую Дилайле Лилли. У нее было десять лет, чтобы любить Дига, владеть им, принадлежать ему — десять лет! А она на неделю опоздала.

Она уже не смеялась, глядя на себя в зеркало, висевшее напротив кровати. Что смешного в распухшей красной физиономии, и что смешного в любви к старому другу, и уж тем более в зацикленности Дига на Дилайле?. Ничего даже мало-мальски забавного тут нет.

Надин медленно подняла руку, приставила два пальца горизонтально к виску и нажала на курок большим пальцем.

— Пиф-паф, — уныло произнесла она, безвольно роняя руку.

Семейство на «мерседесе» скрылось из вида. Диг сидел, тупо уставившись перед собой, не в состоянии осознать случившееся. Он перевел взгляд на Дилайлу, та отвернувшись к реке, задумчиво смотрела вдаль, стиснутые руки лежали на коленях. Дигу вдруг отчаянно захотелось броситься к Дилайле, обнять и разделить с ней давнее горе. Он закусил губу и силой удержал себя на месте.

Диг выжидал, наблюдая за Дилайлой. Вскоре она встала и поволоклась по лужайке к тропке. У дороги остановила мужчину с рыжим сеттером, тот кивнул и дал ей что-то, порывшись во внутреннем кармане. Когда она стала подниматься вверх по холму, Диг увидел, что тот ей дал. Дилайла курила. Сделала пару затяжек, глянула на сигарету, скривилась и выбросила ее в реку.

Дилайла остановилась на вершине холма, кусая ногти. Наконец, подхватив обе сумки, двинулась к дому. Добравшись до входной двери, вынула из пакета гигантского зайца и усадила его на крыльце.

Заяц был серо-белым, с большим бантом на шее, в лапах он держал красное сердечко с надписью «С днем рождения, дорогая!»

Черт, подумал Диг, как же все тяжело.

И принялся за элементарные арифметические подсчеты. Сегодня 21 ноября. Он отсчитал на пальцах девять месяцев, получилось 21 февраля. В тот день Дилайле исполнилось восемнадцать. И тогда же они в последний раз занимались любовью. Последний раз, когда они были счастливы вместе. А потом все сразу испортилось, и Дилайла исчезла. Конечно, девочка могла быть моложе двенадцати лет, она могла родиться много позже их расставания с Дилайлой, но это выглядело маловероятным. На вид девочке можно было дать все шестнадцать.

Ему вдруг пришла иная мысль: а не старше ли она двенадцати? Не родила ли ее Дилайла, отдав на удочерение, до того, как переехала в Северный Лондон, до встречи с Дигом? Но тогда… тогда он знал бы. Она бы призналась ему. Дилайла всегда говорила, что презирает забеременевших девчонок. Она такого ни за что не допустит. И у нее никогда не будет детей. Она говорила… черт! В растерянности и смятении Диг опустил голову на сжатый кулак. Как же все запутанно.

Дилайла опустилась на корточки перед дверью, поправила зайца. Она внезапно подалась вперед, обняла зайца, зарылась лицом в мех, плечи ее затряслись. Диг задохнулся от нежности и печали.

Хватит, сказал он себе, с меня достаточно.

Диг встал и очень быстро, пока Дилайла не обернулась, побежал по тропинке вниз, к праздной толпе, фланирующей вдоль реки, потом к главной улице, а оттуда на вокзал.

Через два часа Дигбыл дома.

Мысли вихрем проносились в его мозгу, пока он трясся в поезде, в метро, потом на автобусе. Голова трещала и кружилась, словно он катался в парке на самых рискованных аттракционах. Диг был испуган, возбужден и испытывал легкую тошноту одновременно.