Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

Она присела на корточки рядом с пострадавшим и нагнулась, чтобы разглядеть его лицо.

— Привет, — робко начала она, острожно трогая его за плечо. — Привет, вы меня слышите? Как вы себя чувствуете? Привет… привет… — Человек оставался неподвижен. В голове Надин промелькнуло чередой: травмопункт, искусственное дыхание, «Его нельзя трогать!», реанимация, «Остановка сердца! Разряд!.. Бесполезно!» Хоть бы кто-нибудь вызвал скорую, с тоской подумала она. Дождь заливал лицо. Страх и растерянность парализовали Надин.

Она медленно обернулась к пустынной улице и закричала во весь голос:

— Помогите… пожалуйста!

Человек пошевелился слегка и застонал.

— Так вы живы! Слава богу! — слезы облегчения покатились по щекам Надин.

Мокрый и грязный, человек тяжело перевернулся с живота на бок и, кряхтя, запричитал:

— Моя нога, моя чертова нога. — Надин замерла: она узнала голос.

— Корова безмозглая, чтоб тебя, что ты со мной сделала?

Человек начал приподниматься, спиной к ней, ухватившись за колено и раскачиваясь из стороны в сторону. Голос был определенно знаком Надин. А если приглядеться, то и волосы тоже. И эти джинсы. И потрепанный старый свитер.

— Что ты себе позволяешь, идиотка? — Человек обернулся к ней и выпучил глаза. — Надин!

Не может быть, тупо повторяла про себя Надин, такого просто не может быть.

— Фил! — наконец выдавила она, в ужасе глядя на самый жуткий кошмар ее жизни. — Ты в порядке?

Пока Надин стаскивала с Фила джинсы, он, сидя на крае ванны, морщился и стискивал зубы. На нем были лимонные подштанники; Надин понадеялась, что не те же, что в прошлую среду.

Обнажив ногу Фила, она охнула.

Бедро расцвело большими рваными розами черных, фиолетовых и бурых оттенков. Из царапины, в том месте, где он приложился к табличке с номером, текла кровь. Колено распухло, увеличившись в два раза.

— Я отвезу тебя в больницу, — засуетилась Надин.

— Нет, — очень твердо возразил Фил.

— Да, — с недоумением сказала Надин. — Вставай. — Она протянула ему руку.

— Не хочу в больницу. Это всего лишь синяк. Мне просто надо полежать.

— Фил, у тебя кровь течет, и посмотри на свое колено! Прошу, дай я отвезу тебя в больницу, тебе нужно сделать рентген.

— Нет, — уперся он, — в больницу не поеду. До завтра все пройдет, и я встану на ноги.

Надин устало вздохнула:

— Ладно, хорошо. Тогда я отвезу тебя домой.

Фил застонал и сложился пополам от боли:

— А-а… У тебя есть болеутоляющее?

Из шкафчика в ванной Надин достала две таблетки, сунула их Филу и отправилась на кухню за водой. Стоя над краном и глядя в разбитое, залепленное пакетом окно, она ощущала, как внутри нарастает беспокойство. Она до сих пор не спросила Фила, что собственно он делал под проливным дождем около ее дома в пятницу вечером, и не знала, стоит ли спрашивать.

Завернув кран, она направилась в ванную. Фила там не было. Сердце на мгновение замерло. Он ушел? Домой? Поковылял к себе в темноте? Эгоистичный, встревоженный голосок в глубине души Надин произнес: «Хорошо бы».

Она заглянула в гостиную — никого. Ни в туалете, ни в прихожей Фила тоже не было. Надин вернулась в гостиную, раздвинула набивные шторы образца 50-х годов и оглядела улицу. Она была пуста.

Тогда она двинулась в спальню и, войдя, оторопела: Фил, разоблачившись до лимонных подштанников и пары черных носков в рубчик, лежал на кровати, поверх лоскутного одеяла, с сигаретой в зубах и телевизионным пультом в руке.

— О, — вырвалось у Надин, хотя на самом деле ей хотелось гаркнуть: «Пошел вон с моей кровати, урод в подштанниках!»

— Пришлось лечь, — Фил картинно вздрогнул, посасывая «Ротманс». — У тебя случайно нет программы? — Он выпустил струйку дыма. В поблекшей джинсе его голубых глаз читался вызов: а ну, попробуй меня выставить, согнать с кровати, вышвырнуть на улицу.

От такой наглости Надин стало не по себе. Она не желала видеть его в своей постели. И в квартире тоже. Она вообще не желала видеть его в радиусе пяти миль. Но что она могла поделать? Она едва его не задавила. По собственной вине: неаккуратное вождение, недостаток внимания на дороге. И его нога — без посторонней помощи ему до дома не добраться, не может же она силком усадить его в машину, не может заставить его делать то, чего ему не хочется.

Надин боком приблизилась к прикроватной тумбочке и поставила стакан воды на перламутровую подставку, инкрустированную зеркальными осколками.