Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

Из дивной мечтательности его вывела сама Дилайла: порывисто обернувшись, она глянула на Дига полными слез глазами, зажала рот рукой и со всех ног кинулась в ванную.

— Что с тобой? — крикнул Диг, бросаясь следом.

Он влетел в ванную в тот момент, когда Дилайла, одной рукой вцепившись в край раковины, другой придерживая волосы, содрогалась в шумных конвульсиях.

О боже, подумал Диг, только не в раковину, ну пожалуйста… только не туда. Для этого существуют унитазы. Однако вслух он произнес:

— Бедняжка. Ты как?

И похлопал ее по спине и принес стакан воды. Присев на край ванны и дрожа всем телом, она уверяла его, что с ней все в порядке. Ее кремовая кожа вдруг посерела и обмякла, за стакан же она ухватилась, как утопающий за соломинку.

Диг потопал вон, когда она заявила, что хочет принять душ. Прошел через гостиную, натыкаясь на вещи, намеренно проигнорировал вонь, грязь и очумевшего пса на кухне и укрылся в благословенном святилище — своей спальне. Устало повалился на кровать и повернул голову, чтобы узнать время — 7.15. Сколько же гнустей случилось за столь короткий промежуток времени! Неужто за пятнадцать минут можно столько всего испортить? Он подтянул колени к груди и закрыл глаза. Ему привиделась Дилайла в нижнем белье, но на сей раз без собаки, мочи, карри, беспорядка и блевотины — только Дилайла в неглиже и он сам…

До того, как прозвонил будильник, Диг предавался упоительным мечтам, а также мастурбации, имея на то, как он полагал, все основания. В результате в 8.15. он был готов начать день заново, выбросив из головы первое, неудачное, начало.

Дождь перестал, и солнце настойчиво рвалось сквозь шторы. Когда Диг вошел в ярко освещенную гостиную, Дилайла была уже одета — в потертые джинсы, черные сапожки из крокодиловой кожи на высоком каблуке и черной свитерок. Она была одной из немногих женщин, подумал Диг, кому идут джинсы. Дилайла сидела на корточках, прихлебывала кофе и лихорадочно рылась в бумагах, увеличивая беспорядок. Она обернулась, почуяв присутствие Дига.

— Привет! — весело воскликнула Дилайла, раскачиваясь на каблуках. — Ты уже оправился от шока?

— Вроде бы, — почесывая голову, Диг устроился на подлокотнике тахты, неубранной, отметил он.

— Прости, что так получилось. И прости, что накричала на тебя из-за собаки. Я должна была сообразить, что ты не хотел обидеть Дигби… Знаешь, когда замешаны близкие и любимые, я иногда перегибаю палку.

— Ерунда, не бери в голову, — великодушно позволил Диг. — А как ты себя чувствуешь? Я имею в виду… — И он потер рукой живот.

— Ох, и за это тоже прошу прощения! В последнее время у меня неладно с желудком. В следующий раз я постараюсь сделать это в унитаз! — Она рассмеялась, встала и расправила джинсы на коленях.

— Пустяки! Все нормально. Ведь… когда тебя тошнит, тут уж не до приличий, правильно? — Он глуповато хихикнул и откашлялся.

— Есть новости от Надин? — вдруг осведомилась Дилайла.

Диг слегка вздрогнул. Для вещи в себе, каковой казалась Дилайла, она обладала поразительным умением задавать неприятные вопросы в самый неподходящий момент.

— Да, — неохотно протянул Диг. — Я разговаривал с ней вчера вечером. Мы опять поругались.

— Из-за меня?

— Нет, — Диг помотал головой. — Из-за нее. Идиотка. Она снова вздумала связаться с тем козлом, с которым жила в университете. Вчера вечером они встречались. Не понимаю.

— А я понимаю, — решительно заявила Дилайла. — Она пытается тебя вернуть.

— Что ты городишь?

— Это очевидно. Она злится оттого, что ты проводишь время со мной, вот и позвонила своему бывшему парню, чтобы вызвать у тебя ревность.

— Чушь.

— Нет, это правда. Я знаю. Она хочет, чтобы ты понял, что она чувствует. Зачем еще ей понадобилось вдруг, ни с того, ни с сего, встречаться с тем парнем?.. Ты ей позвонишь?

— Нет. — Диг сознавал, что дуется, как младенец, но ему было плевать. Если Надин может позволить себе играть в детские игры, то уж он и подавно.

— Господи, — вздохнула Дилайла, — вы оба ведете себя, как дети малые. Прямо как в школе, помнишь? Как только мы только начали с тобой встречаться, Надин перестала с тобой разговаривать. Прошло двенадцать лет и ничего не изменилось… Обидно. — Она собрала бумаги в стопку и попыталась разгладить загнувшиеся уголки.

— Она первая начала, — продолжал Диг гнуть ребячливую линию.

— Ну и почему бы тебе не закончить? Всего-то надо снять трубку и сказать: «Ладно, Надин, давай выпьем». Вы встретитесь, поболтаете, и часа не пройдет, как у вас опять все будет нормально… Я тебе гарантирую. Вы двое должны быть давно женаты, а вместо этого вы не разговариваете друг с другом. Жуть какая-то.