Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

— В общем мне полегчало, знаешь ли, и самоуважения прибавилось, а у нас на работе была одна девушка, по имени Фиона, секретарша. Она мне всегда нравилась, но я держался в сторонке, боялся, что она мне откажет, унизит. Но как-то я был в конторе, выяснял кое-что в отделе зарплаты, они напутали с моими сверхурочными, и столкнулся с Фионой, и вдруг ни с того, ни с сего пригласил ее пойти куда-нибудь, и она согласилась! Вот так, запросто. Мы договорились выпить вместе в пятницу. Я полгода нигде не бывал, и, собираясь, немножко нервничал, не знал, что лучше надеть и все такое. Носился по дому, боялся, что опоздаю, выскочил и захлопнул за собой дверь… Сидим мы с Фионой, выпиваем, болтаем, и я веду себя не так, как сейчас с тобой, не рассказываю ей обо всем, что со мной приключилось. Я веселюсь, плохого не поминаю, смешу ее, расспрашиваю о жизни. Словом, совсем другой Фил. И все идет отлично. Мы вконец развеселились, я заказываю ужин и шампанское, вижу, на нее это произвело впечатление, и впервые за полгода я опять чувствую себя человеком. А эта девушка, Фиона, я ей и впрямь нравлюсь, и мне начинает казаться, что я и себе нравлюсь. Не успели мы оглянуться, а время уже за полночь и мы оба немного поддатые, вот я и предложил пойти ко мне и вызвать для нее такси. Уж очень мне хотелось, чтобы она увидела мой дом, хотелось, чтобы она был первым человеком, кто увидит, какой он красивый и как я хорошо потрудился. Она соглашается с радостью, а потом спрашивает, можно ли остаться на ночь. Черт, думаю, ну и дела, и я жутко взволнован, и чуть не бегу домой. Мы смеемся, болтаем, держимся за руки, но когда подходим к дому, чуем запах в воздухе, такой едкий, от него в горле свербит. Вот… — Фил прервал повествование и указал на пустой стакан Надин. — Хочешь еще выпить?

— Нет, — Надин затрясла головой. — Спасибо, не обращай внимания. Продолжай.

— Ладно, — кивнул Фил. — Так вот, в воздухе запах гари, а когда мы подходим ближе, то видим и дым. Густые черные облака дыма. Мы заворачиваем за угол на мою улицу, а на ней полно пожарных машин — не меньше десятка — и я ускоряю шаг, а Фиона поспешает за мной на своих высоких каблуках и спрашивает: «Это не твой дом, Фил, не твой?» И знаешь, это был мой дом. Мой хренов дом. Весь раздолбанный. Все сгорело: новые окна, мебель, дверные ручки и дорогие примочки. Остался один остов.

— Господи! — выдохнула Надин. — Но почему? Что случилось?

— Уф, — выдохнул Фил. — Это была моя вина. Я оставил непотушенную сигарету. Рехнуться можно! Один окурок, один вонючий маленький окурок. — Он вынул из лежавшей перед ним пачки сигарету и поднес к носу Надин. — Вот из-за такой ерунды, это надо же! Видела бы ты, что эта фигулинка сделала с моим домом — с тремя этажами и четырьмя спальнями. Мало того, полгода тяжелой работы пошли псу под хвост. Жуть.

— И что ты сделал?

— Хороший вопрос. Не помню, что со мной дальше было, но мне потом рассказали. Со мной, похоже, случился шок. Фиона отвезла меня в больницу, и там меня лечили от шока, а потом она забрала меня к себе, связалась с моими бабушкой и дедушкой, те приехали и отвезли меня в Борнмут. Сам я толком ничего не помню. Вроде я прожил у них недели три… Было лето, припоминаю пляж, чаек, толстых теток в купальниках, запах жареного лука, гуденье соковыжималок, но событий не помню. Думаю, у меня был нервный срыв, потому что я стал типа неуправляемый: говорил сам с собой, исчезал надолго неизвестно куда, не мылся, не ел. Короче, вел себя, как законченный псих, и в конце концов моим бабушке и дедушке все это надоело и они отправили меня в больницу.

— В больнице я пролежал три месяца, меня кормили таблетками, я прошел курс психотерапии, курс адаптации и прочую хренотень, а потом меня отправили домой. Бабушка и дедушка выставили квартиросъемщика из своей квартиры, и я туда въехал. Там и обретаюсь последние пару месяцев, стараюсь вести нормальную жизнь, общаться с людьми.

— А Фиона? — поинтересовалась Надин. — Куда она делась?

— Больше я о ней ничего не слышал, — ответил Фил. — Я вернулся на прежнюю работу, но там ее уже не было. Говорят, она нашла место в Сити.

— Так ты совсем один?

— Видишь ли, пару недель назад я познакомился в пабе с девушкой — ее зовут Джоу — и с ее приятелями, мы разговорились. Выяснилось, что она студентка, и все кончилось тем, что она со своими друзьями-студентами завалилась ко мне; ребята живут либо с родителями, либо в крошечных квартирках без гостиных. И с тех пор они заходят ко мне по вечерам, выпивают, курят, общаются. Им нравится, что есть куда пойти, а мне нравится, что кто-то рядом. Я чувствую себя не совсем одиноким, хотя никто из них со мной толком не разговаривает. Похоже, они считают меня немного занудным, — он ухмыльнулся, — старым пердуном с приветом. Но я не обижаюсь. Хорошо, когда в доме люди. Я чувствую себя в безопасности. Когда я один, мне тревожно. А теперь этого нет. Когда я один, мне кажется, что выгляни я в окно, то увижу пустынные, совершенно безлюдные улицы, все исчезли, и я остался один на всем белом свете, понимаешь? Один на всем белом свете…