Лайза Джуэлл - Тридцатник, и только

Нет, это невозможно. Он не может влюбиться. Просто не может.

А что тогда будет с ней?

Горькие слезы ручьями бегут по щекам Надин. Она на грани дикой истерики. Всего несколько дней назад у нее был красивый парень и интересная жизнь. Всего несколько дней назад она была свободной и счастливой девушкой с отличной работой, замечательной квартирой и лучшим другом, очень много для нее значившим. А теперь она незадачливая старая дева, брызжущая ядом и дурно одетая. Она поссорилась с лучшим другом, она поссорилась сама с собой и откатилась назад, в пору мучительного отрочества — она снова неуклюжа, застенчива и неуверена в себе.

А все из за Дилайлы Лилли, черт бы ее побрал.

Наднин вытягивает ногу с небесно-голубыми ногтями, подцепляет пальцами сигарету из пачки, лежавшую на журнальном столике, и отправляет ее в рот. Сигарета застревает в уголке рта, вульгарно свисая.

Пусть, думает Надин, все равно.

Спустя полчаса после прибытия в жутковатый «Экс» Диг и Дилайла переместились в индийский ресторан на той же улице. С атмосферой мавзолея они почти примирились, отсутствие выбора тоже как-нибудь пережили бы, пустынный стол их мало беспокоил, и даже странноватая официантка стала почти родной.

Но когда она принесла две миски сероватого супа, в котором плавали какие-то ошметки, по виду напоминавшие мозги, и объявила, что это менудо, знаменитый испанский суп из рубца, но уловив их настороженность, поспешила заверить, что в ресторане используют только самый лучший рубец, нежнейший, который извлекают из второй желудочной камеры животного, и что шеф-повар — лучший во всем Лондоне спец по блюдам из требухи в Лондоне — разве они не знали и не по этой причине они сюда пришли? — Диг с Дилайлой сочли за благо дать деру.

Официантка уговаривала их остаться, из кухни появился сам шеф-повар, страшно встревоженный; он принялся соблазнять телячьим суфле из отборнейших желез молочного теленка, клейкой сочностью жаркого из подкопченных свиных ножек и замечательно хрустким хашем из засоленного языка, его коронным блюдом. Он знает, с мольбой вызывал шеф-повар, что многие боятся требухи, но стоит лишь один раз попробовать его творения, и они будут приходить в этот ресторан каждый вечер. Пожалуйста, останьтесь…

Диг с гордостью называл себя любителем кулинарных приключений, но на сей раз он с радостью отпраздновал труса. Они с Дилайлой подхватили пальто, многословно извинились перед официанткой и поваром и с облегчением вывалились на улицу, гримасничая и посмеиваясь над своим бегством.

В индийском ресторане они болтали за горкой хлебных палочек и разнообразнейшим чатни. Диг наслаждался от души. Давненько с ним такого не было: он ужинал в ресторане с девушкой и беседовал с человеком, с которым не виделся двенадцать лет. Прочих своих знакомых он видит по крайней мере раз в неделю. Развлекается же он преимущественно на вечеринках и в барах, где несет околесицу, дурачится и изображет из себя солидного мужчину, кадря юных девиц. Но сегодня было совсем другое дело. Сегодня было серьезно. И особенно.

— А знаешь, Алекс пришел бы в восторг от «Экса», — в новом, непивычном уху Дига хрипловато-напевном голосе Дилайлы угадывались дорогие сигареты, полусказочное богатство, игра в поло и рейды по магазинам Нью-Йорка. — Он обожает требуху, все эти гадкие внутренности: почки, печень, мозги… Слава богу, ему их готовят в одно из его ресторанов, иначе мне пришлось бы этим заниматься самой.

Странно слышать из уст Дилайлы щепетильное словцо «гадкие». Она почти избавилась от простецкого акцента Кентиш-тауна, заменив его «воспитанными» интонациями и правильным произношением, принятым в обществе, весьма далеком от среды, в которой она росла. Ее голос сохранил хрипловатость, напоминавшую скрип гравия под ногами, но приобрел звучность и мягкую северную напевность. Окончания, которые она иногда по старой привычке проглатывала, не портили общего, очень сексуального впечатления.

— Спасибо за вечер, — поблагодарила Дмлайла. — Мне правда очень понравилось.

— Да… не за что! Извини, что так получилось. Просто кошмар!

— Ерунда, все было замечательно. И я ужасно рада тебя видеть. Никогда не знаешь, чего ожидать от людей, с которыми долго не видишься… Неизвестно, осталось ли между вами что-нибудь общее. Я часто вспоминала тебя, мне было интересно, чем ты занимаешься, где живешь.

— Правда? — заволновался Диг. — Я тоже думал о тебе. Часто.