Рю Мураками - Экстаз

Язаки вдруг перешел через дорогу и направился к какому-то старому зданию, ничем не отличавшемуся от остальных. Дом этот находился совсем близко от места съемок, где мы встретились в первый раз. Через два квартала уже был виден клуб «СБЖБ». На входной двери висело пять массивных замков, которые Язаки стал открывать один за другим. Руки у него дрожали. За дверью оказалась металлическая решетка, которую он тоже отпер, чтобы проникнуть внутрь. Дальше шли коридор и лестница. К моему великому удивлению, коридор вел в маленький ресторанчик. Какой-то европеец маленького роста приветствовал Язаки по-японски. Ресторанчик в самом деле был очень мал: узкое, вытянутое в длину помещение на четыре пять столиков максимум. Сейчас здесь было всего два посетителя — два гея, один гораздо старше другого. Оба они весьма ловко управлялись со своими красными палочками, поглощая, вероятно, какое-то блюдо на основе мисо Сейкио. Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что на европейце поверх футболки был надет передник.

— Давид, — сказал Язаки, обращаясь к нему, — я пойду наверх, отдохну.

Давид улыбнулся, кивнув, и скрылся в глубине ресторана.

Мы стали быстро подниматься наверх, почти задыхаясь. Лестница была деревянная и почему-то напоминала мне начальную школу: ступеньки так же стерлись от времени в том месте, где на них наступали. Несколько раз нам пришлось остановиться и. прислонившись спиной к стене, перевести дыхание. На третьем этаже был такой же длинный коридор и четыре двери. От такого стремительного подъема мышцы у нас быстро устали и ноги дрожали. Сквозь одну из дверей слышались приглушенные звуки бас-гитары, бренчавшей что-то в стиле рэп. Внутри помещение, должно быть, было полностью звукоизолировано: снаружи мы почти ничего не слышали, звук прорывался только через большую замочную скважину. Язаки опять стал открывать навесные замки, начав с верхнего. Открыв все пять, он вошел внутрь.

За дверью оказалось просторное помещение, раз в десять больше всей моей квартиры в Токио. Не меньше семидесяти-восьмидесяти квадратных метров. Язаки направился к холодильнику, стоявшему в углу, где была устроена кухня, открыл его и, достав литровую бутылку содовой «Крэб», отпил большой глоток. Затем повалился на черный кожаный диван, стоявший посреди комнаты. Какое-то время он лежал на спине, протирая глаза.

— Можно мне тоже содовой? — спросил я.

Он кивнул, не переставая тереть глаза.

Кроме дивана, на котором лежал Язаки, здесь был еще стол, огромная кровать у окна и кассетник, поставленный прямо на пол. Я стоял, дожидаясь, пока Язаки поднимется. Я выпил еще немного содовой. На двоих мы высадили почти целую бутылку газировки. Язаки наконец поднялся. Он достал сигарету из металлического футляра, лежавшего здесь же, на столике возле дивана, и закурил.

— Садись, — сказал он мне.

Я присел на другом краю дивана. Паркет был покрыт толстым ковром.

— Вы живете здесь?

Язаки не ответил. Он высыпал на стол несколько граммов кокаина из такого же точно футляра, какой он оставил мне накануне. Затем достал из кармана кредитку и начал разминать порошок. Это была кредитка «Американ Экспресс», но какого-то странного цвета, таких я еще не видел.

— Ты испытывал что-нибудь более волнительное, чем этот момент?

Ребром карточки он разделил порошок на шесть полос и повернулся ко мне.

— Странная у вас кредитка «Американ Экспресс»! — сказал я.

Язаки втянул одну дорожку. Потом протянул мне соломинку.

— Это платиновая! — ответил он.

— Уже и такие появились? — удивился я, прежде чем втянуть кокаин. Я почувствовал, как порошок проник в мои ноздри, а затем потихоньку, через стенки носоглотки, — в кровь.

— Да, нужно только иметь счет в американском банке, и еще — эти карточки выдаются, начиная только с определенного уровня дохода. Это открывает тебе кредит в сто тысяч долларов. Сейчас, естественно, я больше ею не пользуюсь.

— Приятное место.

— М-да. Место приятное. Мы у Давида, парня, который держит ресторан внизу. Я здорово помог ему, когда он приехал в Японию изучать национальную кухню. Он предоставляет мне эту комнату, когда она ему не нужна.

— Он здесь живет?

— Ты не понял, что этот парень гребет бабки лопатой? Ты видел ресторан внизу? Он начал с этого. Однако его специальность — это приготовление на дому «кайсеки риори»: императорская кухня Киото. Он приносит с собой причиндалы и все необходимые ингредиенты и является прямо к клиенту, на борт яхты на Гудзоне, в пентхаус в Ап-Тауне. И так как он рассчитывает плату за человека, то в дни пирушек, когда у тебя полсотни гостей, он зарабатывает по нескольку тысяч долларов. Ресторан внизу работает всего три дня в неделю. Несомненно, это самое дорогое заведение на Манхэттене. В конце зала есть еще бар. Только для своих. Мартини по сотне. Давид вкладывает свои деньги в недвижимость. Вот это, например, одно из последних его приобретений. Из-за кризиса цены резко упали. Он пользуется чужими именами, чтобы снизить налоги. Все расписано человек на двадцать, а может, и на тридцать. Он из еврейской семьи.