Кейт Уотерхаус - Билли-враль

— Это мой крест, — услышал я громкий, противно-отчетливый голос Ведьмы.

Мое сердце очередной раз кувырком ухнуло в пятки. Я попытался спрятаться за одну из колонн, подпирающих балкон, да поздно: Ведьма уже углядела меня своими рыбьими глазами.

— Скажи ей, — потребовала она.

— И ты, стал'быть, тут как тут? — голосом несмазанного робота лязгнула Рита. Лицо у нее было красное и растерянное.

— Это что — депутация? — вяло спросил я, обреченно соображая, не удастся ли мне одурачить их разговором на двух уровнях, чтобы каждая поняла только то, что я хотел сказать именно ей. Но, собравшись заговорить, я с ужасом понял, что у меня начиняется приступ зевоты, — я молча стоял перед ними, разевая рот, как вытащенный из воды карась.

— Он что — ворон ловит или еще чего? — осведомилась Рита. Об искусной беседе на двух уровнях я уже не думал.

— Зачем ты отдал мой крест этой… девушке? — со своей идиотской прямотой спросила Ведьма.

Мне бы ответить ей: «А зачем ты трепалась, что отдала его своему братцу?» — но у меня не хватило сил, и я промямлил:

— Да-да, они очень похожи, правда?

— Это мой крест, — повторила Ведьма. — И на нем есть след от твоих зубов, потому что ты засунул его в рот и прикусил, когда устроил ту чудн у ю сцену.

— Ты говоришь про сцену на Илклийской пустоши? — спросил я, надеясь ее смутить. — Рите, наверно, будет очень интересно узнать, что у нас там произошло.

— Это мой крест, — сказала Ведьма.

— Нет, не твой, — сказал я. — Твой ты вернула своему братцу. А у меня был просто похожий. Да если уж на то пошло, это я дал твоему братцу крестик — еще до того, как он подарил его тебе.

— Так ты, стал' быть, всем их раздаешь?

— Не всем, а у меня их было с полдюжины, таких крестиков, потому что унитарианцы хоронят в них покойников. — Я понимал, что вскорости Ведьма заметит свое обручальное кольцо, и торопливо бормотал все, что в голову взбредет, лишь бы немного отдалить этот момент.

— Ну, а кому из нас приходить завтра к тебе на чай? — спросила Ведьма.

— Да пожалуй что никому, — одарив их открытой улыбкой, ответил я. — Мы, правда, собирались пригласить нескольких друзей, и вас обеих в том числе, но отца вызвали в Харрогит, и раньше понедельника он не вернется.

— Ну да, его небось вызвали на встречу военных моряков, — со своей тупой язвительностью сказала Ведьма. И добавила, обернувшись к Рите: — Он ведь у него отставной капитан.

— А я думала, сапожник, — сказала Рита.

Они принялись въедливо обсуждать, чем отец зарабатывает на жизнь. Ведьма, в своей тускло-зеленой блузке и клетчатой юбке, походила, если верить описаниям Штампа, на ту старую деву из Детского клуба, которая примерялась изнасиловать его, наглотавшись возбуждающих пилюль. И тут меня осенила блестящая идея — первая в этот вечер. На столике, за которым сидела Ведьма — я узнал его по горке апельсинов, лежащих рядом с Ведьминой сумочкой, — стояла чашка черного кофе. И вот, пока эти две скандалистки бормотали про моего выдуманного попугая, я нащупал в кармане возбуждающие пилюли, наскреб штук двенадцать или четырнадцать и, повернувшись к Ведьминому столику спиной, незаметно высыпал их ей в кофе.

— Ну, а теперь нам остается только спросить, кого из нас ты пригласил сегодня в «Рокси», — сказала Ведьма.

— Только-то? — переспросил я. — А почему ты не хочешь узнать, как у Риты на пальце оказалось твое обручальное кольцо? — С этими словами я поспешно шагнул в толпу девиц, а они застыли, изумленно разинув рты, будто статистки в заключительной сцене какой-нибудь старой кинокомедии. Я подошел к лестнице и опять наткнулся на Штампа — он стоял, косой до остекленения, вцепившись рукой в лестничные перила. Когда я проходил мимо, он ухватил меня за рукав.

— Отзынь! — злобно сказал я.

— Достукался, — хрипло пробормотал он.

— Убери грабки, Штамп!

— Достукался, — бубнил Штамп. — Мне Крабрак все-е-е рассказал. Достукался, Сайрус.

— Убери, говорю, свои поганые грабки, дурак! — крикнул я и отодрал его пальцы от своего рукава.

— Достукался, Сайрус, — еще раз прогнусил Штамп и сел на ступеньку. Я торопливо взбежал по лестнице. Лиз по-прежнему сидела у балюстрады, поглядывая вниз.

— Извини, что задержался, — сказал я. — Пойдем погуляем.

— А ты чего такой заведенный? — улыбнувшись, спросила Лиз.

— Да завели, — неопределенно проворчал я и подошел к ней вплотную, чтобы удостовериться, что с ее места кафетерий под балконом не просматривается. — Артур, он кого хочешь заведет. Мы поцапались из-за песни, и он пригрозил, что будет петь ее с йоркширским акцентом.