Валерий Зеленогорский - ULTRAмарин

До кризиса жену все устраивало: и член, и зарплата, и даже мама Харикова – столбовая крестьянка из Рязанской губернии. Но все поверяется невзгодами.

Пятнадцать лет назад Хариков отбил свою жену у начальника отдела в НИИ проблем низких частот, где они все трудились у станции метро «Семеновская».

Низкие частоты дали высокую страсть, жена начальника покрывалась красными пятнами, когда Хариков заходил к ней в лабораторию, где она что-то измеряла, она полыхала вольтовой дугой и искрила своими серыми глазами.

Хариков, как опытный исследователь, не мог не заметить мелкие вибрации ее пышного тела и, несмотря на зависимость по службе, стал окормлять заблудившуюся в своих желаниях овечку из чужого стойла в своем маленьком кабинетике, отгороженном от общей комнаты в лаборатории, которой он руководил.

Перед обедом он вызывал ее на ковер и закрывал дверь от любопытных глаз любимой сотрудницы Марии Ивановны, которая обедала на рабочем месте своей домашней стряпней, два других сотрудника уходили в столовую.

Для Марии Ивановны он включал передачу «В рабочий полдень», создавая таким образом звуковую завесу. Она же была еще сторожем на случай, если кто-то будет рваться в кабинет, включая шастающего в поисках потерявшейся жены начальника.

Он заказал в хозчасти плотные шторы, указав в заявлении, что свет и шум институтского двора мешают ему выполнять план исследовательских работ. Вышло замечательно. Когда в его кабинете начинался спектакль, то занавеси закрывались от жадных глаз девушек из машинописного бюро, которые недоумевали, почему в обед он скрывается за плотной шторой, как Полоний.

Вместо кинжала Хариков орудовал дымящимся от желания прибором и накалял чужую жену своей энергией.

Все происходило под страхом разоблачения, и это придавало ему силы в запретном грехе, томящем его тонкую душу. Встречая начальника, он трепетал, прятал глаза свои бесстыжие и даже пошел на вопиющий эксперимент в туалете. Он замучил ее вопросами, а хорошо ли ей в его объятиях, хватает ли ей его мужской силы. Она отвечала, вся красная, что ей хорошо и нежность его покрывает все другие преимущества законного супруга, включая двукратное превосходство в длине и ширине. Харикова эти выбитые признания распаляли еще больше, и он, преодолев страх, пристроился как-то в туалете к писсуару рядом с тем, где совершал акт опорожнения соперник. Увиденное Харикова ошеломило. Шланг этого сексомета убил его, он потерял покой. Потом, с годами, он успокоился, чужая жена стала законной, иногда он возвращался к этой скользкой теме, но не часто.

Советская власть рухнула, их институт занялся инновациями. Хариков слегка поднялся, стал маркетологом, потом главным аналитиком, начал прилично зарабатывать и жену посадил дома, чтобы другие мужчины не водили ее в чужие кабинеты и не показывали ей свои приборы.

С годами секс из ежедневного режима перешел в еженедельный, потом плавно вышел на ежемесячный график, потом только по пьянке, когда непонятно с кем, после ролевых игр и маскарадов раз в квартал, потом…

Все хорошо, если бы не кризис, он попутал все карты: раньше денег дашь – и откупишься от работы рутинной, а теперь сплотиться бы надо перед грядущим Армагеддоном, ан нет, вскрылись язвы и пороки: такой ты и сякой, жизнь загубил, ни денег от тебя, ни любви телесной, ради чего жить, съел мою молодость, украл радость обладания.

Все это жена стала говорить на фоне падающего рубля и обвала рынков. Нашла время, сука…

Хариков где-то читал, что женщинам секс не сильно нужен, это игра у них такая: желаю тебя, милый, до последней капли твоей. На самом деле только притворство, если, конечно, не брать в расчет нимфоманок, которых меньше, чем панд в Красной книге.

Старый зоологический прием стала практиковать: знала, как снять боевой пыл перед охотой, опустошала баки истребителя перед выходом на новую цель. Давно это было, а тут опять началось…

Прямо взбесилась: давай любви нечеловеческой каждую неделю! А где ее взять, если тонуса нет? Откуда запитывать прибор? Питание урезано, помидоры рыночные только детям, постоянные крики «Отойди от холодильника!», «На ночь не ешь!». Какая тут любовь под постоянным страхом за завтрашний день!

Хариков ее увещевал, объяснял, что никто ему не нужен, в чужих зарослях в засаде не лежит – не охотник он теперь, а дома тоже сплошные холостые выстрелы из-за стресса и падения жизненного уровня.

– Погоди немного, все наладится, когда достигнем дна, а уж потом рванем наверх, как бумаги Сбербанка.