Кристофер Бакли - День бумеранга

Президент нахмурился.

– А что они им продавали?

Бакки постарался, чтобы звучало как можно более зловеще.

– Сэр, эта парочка сговаривалась с правительством Северной Кореи, страны, открыто враждебной Соединенным Штатам, о том, чтобы, – он сделал паузу, откашлялся, – провести турнир по гольфу.

– По гольфу? Ты сказал – турнир по гольфу?

– Да, сэр. Это же надо – так надругаться над одним из самых демократических видов досуга в цивилизованном мире! Тоталитарный турнир по гольфу. В Пхеньяне. На вражеской территории. Якобы ради – я цитирую – мира и взаимопонимания. А на самом деле чтобы придать приличный вид зверскому режиму. Прикрыть его харю большой улыбающейся маской. Одному богу известно, на что еще они могли пойти. Это не шутки, сэр. Не шутки.

– Да всем начхать будет на какой-то там турнир по гольфу! Черт возьми, Бакки, я было подумал, что они продавали им обогащенный плутоний, или бациллы сибирской язвы, или…

– ФБР, похоже, считает, что это серьезно. Заголовок хотите услышать? СОВЕТНИКИ ДЖЕППЕРСОНА НА ЖАЛОВАНЬЕ У СЕВЕРНОЙ КОРЕИ.

Президент поразмыслил.

– Что ж, такой заголовок мне очень даже нравится.

– Еще бы. – Уф, пронесло.

Раздался скрип президентского кожаного кресла.

– Но такой заголовок не стоит пускать в ход раньше времени. Его надо приберечь до подходящего момента. Например…

– До первичных выборов в Нью-Гэмпшире?

– Или даже позже. Передашь это пожелание нашим добрым друзьям фэбээровцам?

– Я трясу, начальник! – радостно воскликнул Бакки. – Я трясу!

Это была реплика из фильма «Хладнокровный Люк», где арестант, зайдя за куст помочиться, должен трясти его, показывая конвоиру, что он не убежал. Бакки много раз ее повторял в те горячие деньки, когда они вдвоем с губернатором Пичемом летали по стране на одномоторной «сессне», делая по дюжине предвыборных посадок в день. Тогда Пичем хохотал и хохотал над этой фразой, где ирония и подобострастие сочетались в нужной пропорции. Теперь же он бросил своему верному оруженосцу только: «Хорошо» – и вернулся к бумажной работе. Он писал прочувствованное личное обращение к директору Федерального резервного банка с просьбой не повышать базисную ставку до 20 %.

Бакки отправился к себе в кабинет, усталый до предела и с ощущением, что не получил полной благодарности за верную службу. Он ослабил галстук и стал смотреть электронную почту. Его ожидало триста посланий, в том числе одно от помощника с пометой: «Срочно! Прочтите как можно скорее».

Он открыл письмо. Там содержалась ссылка на заметку в онлайн-издании «Йель дейли ньюс». Что, к чертям, такое важное может быть в университетской газетенке? Он пошел по ссылке и прочел заметку.

– Ох, – произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Дрянь какая.

Джин, секретарша Фрэнка Коуэна, позвонила ему, когда он ехал домой от яхтенной стоянки (в бардачке «Энцо Феррари» у него был запасной телефон).

Она прочла ему заметку из онлайн-версии «Йель дейли ньюс». Когда дошла до слов несчастного Бойда, признавшего под запись, что «да, мой отчим разрулил как бы это дело, подбросил им, не знаю, доллар-другой, в общем, сделал предложение, от которого нельзя отказаться. Он продвинутый по этой части», Фрэнк до того разъярился, что ему ради своей же безопасности пришлось остановить «Энцо» на обочине и сделать несколько глубоких вдохов.

Далее в заметке Кейна говорилось:

«Официально Йель ситуацию пока не прокомментировал, однако в отделе развития сказали, что „мистер Коуэн был и остается чрезвычайно щедрым спонсором Йеля“. Декан Джон Уилкинсон не ответил на мои неоднократные звонки с просьбой прояснить нынешний академический статус Бейкера».

– Всё? – простонал Фрэнк.

– Да, мистер Коуэн. Между тем было довольно много звонков. Мистер Трамбл из Белого дома: «Срочно, просьба позвонить не откладывая». Ректор Йеля мистер Райгелют: «Срочно, прошу позвонить при первой возможности».

Фрэнк нажал отбой и задумался, кому звонить первому. Эни-бени…

– Бак! Фрэнк.

– Фрэнк! Мать честная.

– Ну что мне сказать? Сучонок репортеришка.

Фрэнк готов был уже выдать серию ругательств в адрес кретина пасынка, как вдруг его осенило.

– Ну что мне сказать? – повторил Фрэнк. – Люблю я этого остолопа. Он мне как родной сын.

Молчание. Фрэнк ждал, желая понять, поразила ли цель эта стрела вдохновенной лжи.

– Это очень, э, благородно с вашей стороны, Фрэнк.

– Ну, я и поступил по-старому, по-вашингтонски, – сказал Фрэнк. – Видишь проблему – вывали на нее побольше денег и посмотри, что получится. Доказать они ничего не докажут. Быть щедрым – не преступление у нас пока что.