Кристофер Бакли - День бумеранга

Но на этот раз Белый дом сам ему позвонил.

От ритуальных слов о том, какую честь Гидеон оказал самому могущественному человеку на свете, выкроив время для встречи с ним, президент быстро перешел к делу.

– Как вы смотрите на законопроект Джепперсона о «восхождении»? – спросил он.

– Я смотрю на него, мистер президент, как на мерзость. Хочется процитировать не Джепперсона, а Джефферсона: «Когда я думаю о том, что Господь справедлив, я дрожу за мою родину».

Президент искоса посмотрел на Бакки, давая ему понять: Только не надо, бога ради, позволять ему распространяться о Джефферсоне.

– Да, – сказал президент. – Мы примерно так же это оцениваем. Дьявольская штука. И дьявольская разница с тем случаем, когда женщине сделали на животе татуировку в виде Девы Марии. Между прочим, мы тут не думаем, что вы имеете к этому отношение.

– Благодарю вас, сэр, – важно произнес Гидеон. – Это очень великодушно с вашей стороны. Конечно, самое главное в связи с миссис Дель…

Тут вмешался Бакки Трамбл:

– Мистер президент! Гидеон – признанный нравственный авторитет для Америки в вопросах святости жизни. Не думаю, что кто-либо станет это оспаривать.

– Я, черт возьми, и не оспариваю. Я знаю. Потому-то он нам и нужен. Потому-то мы его и позвали.

К чему все это умасливание? – недоумевал Гидеон. – Чего они хотят, эти два грешника? Но шанс – более сильная карта, чем подозрение. Гидеон достаточно времени провел в Вашингтоне, чтобы усвоить, когда влиятельным людям что-то от тебя нужно, как правило, звучит большой обеденный колокол.

– Вы видели результаты опросов, – сказал президент. – Молодежь, от восемнадцати до тридцати, клюет на это со страшной силой.

– Можно ли удивляться, мистер президент, – сказал Гидеон, – что молодых американцев так легко сбить с толку, если мы не в состоянии предоставить им никакого нравственного руководства?

Президент нахмурился.

– Я не имел в виду вас лично, сэр, – добавил Гидеон.

– Да, конечно. Я понимаю.

– Я хотел сказать: мы, как общество, их подвели. Что мы им предложили, кроме вредоносных материалистических яств? Кругом – одни видеоигры, порнография, грязь, копуляция, фастфуд, интерфейсы, скачивание. А между тем… «Ты приготовил для меня пир, но я алчу. Душа моя истомилась по Господу».

– Точно, – сказал президент. – Вот почему нам надо хряснуть его хорошенько. Дух вышибить из этого засранца.

Гидеон замер. Ведь он все-таки духовное лицо. Даже президенту не пристало употреблять такие слова. Он встревоженно поглядел на Бакки Трамбла. Бакки бросил на него ответный взгляд, означавший: Соси и глотай, дружище. Он президент Соединенных Штатов.

– Взять гада за жабры, – развивал мысль президент. – Яйца оторвать, башку отрубить и на кол…

Гидеон кашлянул.

– Я публично выразил отрицательное отношение…

– Вы ведь знаете, кто за этим стоит, не так ли?

Со сверкающими глазами, готовя наживку, президент подался вперед.

Взгляд Гидеона стал суровым.

– Знаю, сэр. Мисс Девайн, у которой в самой фамилии заключена насмешка.

Президент Пичем с отвращением покачал головой.

– Эта ее выходка в телепрограмме… Непростительная, скверная, ничем не спровоцированная. Если бы она со мной так поступила, я взял бы ее за волосья да и шмякнул поганой башкой об стол.

Гидеон поерзал в кресле. Ему уже от того было нехорошо, что президент в Овальном кабинете завел разговор про обвинения в его адрес в убийстве собственной матери. И что, он намекает к тому же, что Гидеон проявил в телестудии… малодушие?

– Для меня ценно ваше сочувствие, сэр, – пробормотал он.

– Жуть. Блядское дело.

Гидеон потерял дар речи.

Президент сказал:

– Гидеон! Я грешник и старый похабник. Извиняюсь, но что делать. Так я разговариваю… в кругу друзей.

– Благодарю вас, сэр, за дружбу.

Бакки Трамбл наклонился вперед:

– Президент и я – мы рассчитываем, что вы, Гидеон, возглавите сопротивление Джепперсону.

– Как я уже сказал, я не молчу. Не сижу сложа руки. Но что мешает вам, сэр, самому его возглавить?

– Гидеон, послушайте меня. – Президент понизил голос, сделал его буравящим, как дрель. – Я в проблемах по самую жопу. Экономике полные кранты. Американским долларом иностранные банки подтираются в сральне. Я веду четыре войны – и, похоже, пятая на носу, с Непалом, мать его за ногу. Растолкуйте мне, кто-нибудь, что мы, на хер, забыли в этом Непале. У меня тают оба полюса. Флорида потеряла еще два фута береговой полосы. В штате Миссисипи сто квадратных миль ушло под воду. И прокопали еще один туннель под мексиканской границей, на этот раз настоящее шоссе четырехполосное, черт бы их драл. На Западе у меня такая засуха, что Министерство внутренних дел говорит, Колорадо и Вайоминг превратятся в еще одну зону пыльных бурь. Индия и Пакистан как кошка с собакой, а про этого мудака в Северной Корее лучше не начинать вообще. ЦРУ мне сообщает, Израиль готовит ядерный удар по ихней говенной Мекке. Во как! Гидеон, у меня нет времени разбираться с одноногим сенатором, который говорит, что решение проблемы соцобеспечения – в том, чтобы самоубиваться в семьдесят лет. Мне и без него, на хрен, застрелиться охота. Не дожидаясь никаких семидесяти.