Кристофер Бакли - День бумеранга

Он был на редкость целеустремленный человек, но иногда позволял себе вспомнить то давнее нелегкое время, когда он ушел из «Электрик боут» и начал работать над своим первым проектом. Казалось другим столетием. Да так оно и было – другое тысячелетие, уж если на то пошло.

Какое-то время Фрэнк испытывал сожаление – даже чувствовал себя немножко виноватым – из-за того, что тайком вложил деньги, взятые в кредит под вторичный залог дома, в свой проект. Но намерения-то у него были чистые: содержать семью. Это Элен надумала рвануть с детьми из дома и подать на развод. Ее решение. Он гробил себя работой ради нее, ради детей, а она повела себя так, словно конец света.

Он ощущал некое мстительное удовольствие из-за того, как в конце концов повернулись события. Если бы Элен подождала с разводом еще несколько месяцев, она была бы сейчас очень богатой женщиной. Не преподавала бы в школе в Нью-Лондоне и не полторы тысячи в месяц получала бы алиментов. Начальная стадия проекта продлилась дольше, чем планировали, – так всегда бывает, – но после того, как Фрэнк и двое его партнеров осуществили ай-пи-о, они распилили на троих приятную сумму в 540 миллионов.

Тебе следовало еще чуточку потерпеть, дорогая моя.

Поначалу у него было нехорошо на душе из-за Касс. Истратил ее йельские деньги… Это – да, давило на совесть. Хотя он ведь ей возместил. Более чем. Вернее – хотел возместить. Он подсчитал, какую долю акций компании обеспечили деньги, отложенные на ее обучение. Эти тридцать три тысячи выросли до двадцати семи миллионов. Он выписал чек и послал ей. Двадцать семь миллионов долларов! А она что сделала? Порвала чек на мелкие кусочки и отправила обратно. Материнские, девайновские гены. И для полноты картины – просто чтоб знал, каким дерьмом она его считает, – она официально сменила фамилию на девичью фамилию Элен. С того момента он, Фрэнк Коуэн, решил: Все, Касси, мы в расчете. Он не собирался до конца своих прекрасных дней убиваться из-за двух обозленных ирландок.

Теперь у Фрэнка имелась новая семья, которая, если честно, была лучше предыдущей. Намного лучше. Лиза, его вторая жена, была крепкая телом бывшая теннисистка, и, в отличие от рыхлой первой, она хотела заниматься сексом так часто и так подолгу, что он стал регулярно принимать таблетки для эрекции. Единственным минусом было то, что, стоило ему в течение дня подумать о чем-нибудь хоть чуточку эротическом, как взбаламученная железа реагировала подобно заведенному до упора «чертику в табакерке». Это было не вполне уместно, когда он, скажем, выступал с бодрой речью на ежегодном собрании акционеров. Да, это, конечно, был минус. Но плюсы… ух-х-х-х!

Лиза, со вздохом думал он, явилась с довеском в виде Бойда, сынка-тинейджера от предыдущего брака с этим идиотом ресторатором. Парень был, в общем, безобидный, хоть и не мастер складно разговаривать. Лиза вбила себе в голову, что ему сильно поможет, если отправить его в колледж на восток. В Калифорнии, приметил Фрэнк, «восток» был синонимом таких понятий, как «образование» или, по выражению Бойда, «учебная мутотень».

Фрэнк был обеими руками за то, чтобы отослать его за 2500 миль куда угодно – на север, юг, восток или запад. Лиза же заявила, что это должен быть Йель, и только Йель. Сам собой у него возник вопрос: неужели она вздумала это из-за Касс? В первый момент он расхохотался, что не очень понравилось второй миссис Фрэнк Коуэн. Он пояснил, что с такими оценками и результатами тестов шансы попасть в Йель у Бойда примерно такие же, как доплюнуть до луны.

Лиза смотрела на ситуацию по-иному, и Фрэнку Коуэну волей-неволей пришлось выполнить свое обещание построить Йелю новый футбольный стадион – хоть уже и ради другого кандидата на поступление. Клич йельских футбольных болельщиков – «Була-була». Черт его знает, какой у него смысл, но Фрэнку в нем слышалось: «Бобло-бобло».

Между тем Фрэнк внес и другие усовершенствования в свою жизнь. Его компания владела полудюжиной самолетов, и лично он только что приобрел изящную игрушку под названием «джавелин» – истребитель в гражданском варианте с максимальной скоростью 0,9 маха. По земле он ездил в «Энцо Феррари». У него имелись 275-футовая моторная яхта, совсем недавно появившаяся на обложке «Ежеквартального журнала вульгарных яхт», и новая двенадцатиметровая парусная яхта, которая под его командованием участвовала в испытаниях перед грядущей гонкой на Кубок Америки.

Его предыдущая двенадцатиметровая, экспериментальное чудо высоких технологий, оказалась все-таки слишком навороченной. Однажды в Тасмановом море при ветре в тридцать узлов и высоте волн полтора метра ее новаторски сконструированный полимерно-композитный корпус вдруг разлетелся на пять тысяч кусков. Три матроса утонули. Когда Фрэнка доставили на пристань, он опрометчиво бросил репортеру: «Теперь мне понадобятся три новых лба лебедки крутить».