Дуглас Коупленд - Мисс Вайоминг

Он попросил, чтобы звезды сказали ему хоть слово, но звезды молчали. Потом вспомнил, как лежал в больнице несколько месяцев назад, – неужели это было так недавно, в декабре? – ночь своего кризиса и видение. Перед тем как окончательно потерять сознание, он припомнил Сьюзен Колгейт и внезапно понял, что ее лицо на самом деле было лицом актрисы из какого-то шоу, шедшего по стоящему рядом с его койкой телевизору, и ничего не значило. Время, проведенное им на дороге, тоже было притворством. Ее лицо было всего лишь лицом обычной телеактрисы! И вот он оказался здесь, вновь на краю смерти, но только теперь ему было совершенно все равно.

Джон провалился в обморок, а когда очнулся – сколько прошло времени, он не знал, – то увидел Млечный Путь, несколько падающих звезд и понял, что худшее позади, вот только тело его было как высохшая травинка, словно вся жидкость из него испарилась. Потом он услышал звук работающего мотора остановившейся машины и женский голос. Подошла женщина с фонариком и сказала, что все с ним будет хорошо, что она отвезет его. Он позабыл, что на нем нет одежды, и пополз вверх по осыпающемуся склону кювета.

– Еще одно движение, – произнес мужской голос, – и я вышибу тебе мозги.

– Опусти эту штуку, Эрик, – сказала женщина, – и передай мне сумку с продуктами. Дженни, принеси одеяло из машины.

Дженни, еще совсем молоденькая девчушка, снимала Джона на видео.

– Меня зовут Бет, – сказала женщина. – Вот…

Она накинула одеяло Джону на плечи и открыла картонную упаковку апельсинового сока.

– Вот, попейте. Ваш организм обезвожен.

Джон начал было жадно пить, но упал на колени. Зубы его стучали. Бет нашла его скатанную одежду. Джон увидел мужчину в грузовике.

– Эрик, черт побери, помоги этому парню выбраться. Давайте сюда.

Отложив ружье, Эрик с явной неохотой помог Бет перенести Джона в кузов грузовика.

– Эй, как тебя звать? – спросила она у Джона через борт.

– Джон, – ответил он.

– Ложись, Джон, и мы быстренько доставим тебя домой, ладно?

– Ладно, – ответил Джон, лег на спину и стал смотреть на мигающий красный огонек камеры Дженни, которая по-прежнему снимала его. Потом он откинул голову, посмотрел на звезды и расплакался, потому что все было впустую и потому что голос Сьюзен, который он случайно услышал в белой душной палате, был всего лишь записью на звуковой дорожке.

Даже самый суетный монах, пекущий в четыре ночи хлеб, не смог бы тягаться с Юджином Линдсеем, которому не терпелось доставить свои шантажистские письма к ближайшему почтовому ящику до утренней выемки. Сьюзен быстро втянулась в его работу, и даже когда она была на шестом месяце беременности, Юджин то и дело гонял ее вверх-вниз по подвальной лестнице с тяжелыми коробками, набитыми бумагами. Сьюзен это ничуть не беспокоило. Впервые в жизни она перестала чувствовать, что из нее, прорвав кожу, могут выскочить туго закрученные пружины. Ее не покидало ощущение, что она на каникулах. Дополнительный плюс – безудержный секс, пока ребенок не стал слишком большим.

– Юдж, я чувствую себя кем-то вроде камбоджийской крестьянки, таская эти – как бишь их? – она посмотрела на конверты в коробке, которую держала в руках, – почтовые отправления во Флориду. Я могу родить малыша прямо на рисовом поле, а назавтра вернуться, чтобы пахать снова.

Юджин орудовал возле своего ксерокса, как хирург во время операции, озаряемый лучами зеленого света Франкенштейна.

– Эй, солнышко, да будет благословенна Флорида. Все эти старики с кучей свободного времени, без конца слушающие радио. Они разбрасываются своими адресами, как будто это никому не нужная мелочь. Давай-ка отнесем это к входной двери. Давай, любимая!

С наступлением зимы воздух в доме стал суше, но ежедневное расписание не изменилось. В декабре, когда Сьюзен поняла, что беременна, Юджин запретил ей приближаться к микроволновке и употреблять алкоголь.

Весна и лето пролетели незаметно. Сьюзен нравилась ее работа. Она вскрывала ежедневную почту, которую Юджин забирал из почтового ящика, находящегося за несколько улиц от его дома. В конвертах лежали смятые деньги, присылаемые суеверными радиоэнтузиастами, чьи имена Юджин купил у своего старого друга по колледжу, который преуспел в телефонном маркетинге, – во придурки! Большая часть таких переводов состояла из двух двадцаток и десятки, но иногда Сьюзен попадались пачки скомканных, грязных долларовых и пятидолларовых бумажек, похоже, вытащенные из-под переднего сиденья автомобиля, принадлежавшего какому-нибудь подростку. Чего хотели эти люди? Какое колесо в какой космической рулетке они надеялись крутануть, откликаясь на лживые заверения Юджина?