СЁХЭЙ ООКА - ОГНИ НА РАВНИНЕ

Церковь виднелась в нескольких метрах от дороги. Белая боковая стена здания возвышалась над хижинами. Над фасадом горел в лучах солнца темно-желтый крест. Заветный символ был близко, совсем близко! Я почувствовал, как сердце бешено заколотилось у меня в груди. Крест реял над деревней, сверкал безжизненным, холодным, пустым блеском.

Я не мог сразу встать на колени и, без сил прислонившись к дереву, замер в тревожном ожидании. Время шло. Вокруг ничего не менялось, все застыло.

Слева от меня начинался ряд построек. Со своего наблюдательного пункта я хорошо видел первую хижину. Заляпанная грязью стена, местами провалившаяся крыша, полусгнившие ступеньки крыльца, окно открыто и подперто палкой. Внутри пусто.

Странно, утром даже в такой тихой деревушке должно царить оживление, время сиесты еще не наступило. У меня не осталось сомнений: здесь что-то стряслось.

Я подбежал к первой хижине. Перескакивая через провалы ступеней, взлетел по крыльцу и вошел внутрь. Ни души. В углу комнаты стояла открытая коробка, в ней лежало ярко-розовое нижнее белье и один детский башмачок. На полу бесформенной массой расплылась рыболовная сеть с грузилами, сверху валялись пустая пачка Lucky Strikes, обертка от шоколада и всякий мусор. Похоже, хозяева покинули жилище в страшной спешке. Либо они взяли свой скарб с собой, либо все вещи позже растащили воры. Но почему дом до сих пор пустует, почему филиппинцы не возвращаются? Этот район худо-бедно контролируют американцы, людям незачем покидать деревню…

Собравшись с духом, я вышел из хижины и, поглядывая с опаской по сторонам, зашагал по дороге, испещренной ухабами и колдобинами. Рокота моторных лодок я больше не слышал, зато различил какое-то странное журчание, похожее на шум текущей воды. Внезапно раздался оглушительный лай. Неизвестно откуда выскочили две собаки и с яростью бросились ко мне. Я порадовался, что одет в плотные армейские штаны, и, угрожая псам винтовкой, быстро осмотрелся – оголтелый лай мог насторожить моих врагов. Последних я боялся гораздо больше, чем собак. Но ничего подозрительного не заметил. Тогда я гневно уставился на обидчиков. Передо мной бесновались терьер и рыжая дворняжка, таких полно и в Японии. Собачьи морды были лишены милого очарования, присущего домашним любимцам, а глаза не лучились трогательной добротой и преданностью. Псы перестали лаять, теперь они рычали – глухо, с угрозой. Их бессмысленные, хищные взгляды были прикованы к моей глотке. Я тем не менее решил не сдавать позиций и потряс винтовкой перед оскаленными мордами. Вид оружия не произвел на животных никакого впечатления. Они даже не попятились, когда я взял их на прицел. Открывать пальбу мне вовсе не хотелось – я ни на секунду не забывал о сигнальном дыме на макушке холма и не собирался привлекать к себе внимание филиппинских часовых.

Не сводя глаз с собак, я опустил винтовку, потом торопливо приладил штык. И тут рыжая дворняга бросилась на меня, норовя вцепиться в глотку. Я сделал молниеносный выпад, штык настиг бестию в воздухе и вонзился в тело между ребрами. Дворняга рухнула на обочину, из раны хлынула кровь. Терьер позорно бежал с поля боя. Визжа и завывая, он скрылся за толстой пальмой, росшей у дороги, и поднял истошный лай. Со всей округи к нему на выручку устремились собаки. Собравшись на обочине, они брехали без умолку.

Я сделал несколько шагов. При моем приближении псы, поджав хвосты, кинулись наутек и исчезли за ближайшим домом. От их остервенелого лая сотрясался воздух.

Я вышел к небольшой площади, на которой стояла церковь. Вороны черными пятнами облепили карнизы здания, перекладины креста. Странно, когда я раньше смотрел на крест, птиц не было.

Теперь я смог определить происхождение булькающих звуков. Прямо напротив храма торчал гидрант. Белая пенящаяся струя била из прорванной трубы; залатать прореху, видимо, никому не приходило в голову. Что же здесь произошло? Почему жители не спешат вернуться в свои дома?

Смывая собачью кровь со штыка, я задумался. Какая злая ирония судьбы: оружие, выданное мне для уничтожения врагов Японии, я в первый раз использовал, чтобы убить дворнягу! Я обтер штык и вложил его обратно в ножны. Потом напился из-под крана. Вода, похоже, поступала сюда с гор, но, к моему удивлению, оказалась чистой и очень вкусной. Чего-то мне, однако, не хватало. Я искал это, изнывая от желания, все последнее время. А мечтал я… о морской воде! Да-да! Я жаждал ощутить вкус соли! Ведь долгие, долгие недели я был лишен этого удовольствия.