Линара Тимиргалиева - Werfuchs

Приятно оказаться наконец за городом. Жаль только что при таких обстоятельствах. Мы подошли к оцеплению. Напротив полицейских со стороны базы стояли строем вооружённые американские солдаты. Их возглавлял седой офицер с пистолетом в руке. Оцепили они все мужчину в мокрой одежде, сидящего на снегу. Рядом с ним лежала канистра. А от него сильно пахло бензином.

Карл нашарил в кармане своей куртки, точной такой же как на американских солдатах, пачку сигарет и взял сигарету в рот. Я выхватил его сигарету пальцами и выбросил. Забеспокоился что центральный персонаж происходящего ненароком загорится — в нём я едва узнал Питера.

— Узнаёте Питера Клейста? — спросил тут же Экхарт.

— Едва, — ответил я.

— Это он, — развеял мои сомнения Экхарт.

— Чего же он хочет? — спросил я.

— Вывезти ядерное оружие из Европы. Что там ещё было... — Экхарт полез в свою записную книжку. — Дать избирательное право людям-лисам. Иначе он сожжёт себя.

— Ну так сделайте же что он просит, — я сказал первое что пришло мне в голову.

Экхарт в ответ широко улыбнулся.

— Исполните хотя бы один раз чьё-то желание, — сказал я и я бы тоже улыбнулся, если бы Питер не был облит бензином. — Потом какой-нибудь чудак попросит отдать русским весь Берлин, — философски сказал Экхарт. — А потом ещё чего-нибудь. А потом я останусь без работы... Мы отвлеклись от самого главного. Ступайте же к нему и отговорите его калечить себя.

— Хорошо, — сказал я. Экхарт махнул руками и полицейские расступились передо мной. Питер пригляделся ко мне и тоже не сразу меня узнал.

Карл стоял и смотрел как садятся на базе военные самолёты и бормотал их названия. Судьба Питера его не очень заботила.

— Дядя! — воскликнул Питер и оживился.

Американцы целились в меня когда я шёл к нему. Стоявшие в стороне охотники подбежали скорее к оцеплению. Это были "егери" — ненавистники людей-лис в нашей стране.

Как быстро Питер оживился — так же быстро он и поник.

— Они прислали тебя чтобы на меня надавить... — тяжело вздохнул он. Лицо его было небрито и выглядел он смертельно уставшим и потрёпанным.

— Ты извини что втянул тебя в эту историю, — сказал Питер. — Закурить есть? А, чёрт, я же весь в бензине...

— Ничего, Питер, я по своей воле здесь, — сказал я и присел перед ним. — Как ты тут?

— Да так, не очень, как видишь, — сказал он.

Егери выстрелили по лисам, вышедшим из леса. Я вздрогнул от грохота. Лисы разбежались и скрылись среди деревьев.

— Чёрт побери, отберите у них ружья! — скомандовал Экхарт. Несколько отрядов полицейских побежали к ним.

— Дайте нам застрелить и его тоже! — доносились из толпы егерей отдельные возгласы. — Видали, дружков своих позвал! Мы не дадим страну на растерзание диким зверям!

Из оцепления под шумок выскочили двое журналистов и одновременно представились как Герман Кораблёв из газеты "Правда" и Кидни Стоун из "Вашингтон пост". Они оба недовольно переглянулись.

С рябого лица Кораблёва, мужчины в бежевом плаще и с прилизанными волосами на голове, не сходила ехидная ухмылка. Он достал папиросу длинными как у хорошего пианиста пальцами и мягко ей постукивал о крышку серебряного портсигара.

Кидни Стоун, блондинка с накрученными локонами в сером пальте, ярко накрашенная — даже чересчур, видно сильно торопилась перед отъездом — отхлебнула из фляжки и громко откашлялась. Мне запомнился этот момент потому что он странным образом сочетался с именем и фамилией этой журналистки, они означают нечто вроде "камень в почке" в переводе с английского языка.

— Это военный объект, здесь вам нечего вынюхивать, стервятники! — окрикнул их седой американский офицер, оказавшийся генералом.

— Мы все окажемся в будущем, — забормотал Питер. — И люди, и лисы. Единственный вопрос — на каких правах? Сейчас у нас нет никаких прав. Нам нельзя избирать, нельзя избираться в парламент... Пока не закончится исследование — говорят они. Пока учёные не признают что мы не безмозглые животные. Из года в год они затягивают со своими результатами... Да и живём мы все вместе вот с этим складом бомб. Разве это не то же самое, что облиться бензином и готовить еду на газовой плите на кухне своим детям?

— Я о вас наслышан, генерал Патерсон! — сказал Кораблёв, не обращая на нас внимания. — Во время войны в Корее вы служили на истребителе "Сейбр" и вас сбил наш лётчик. Да так метко сбил что ничего не повредил и мы подобрали новейший американский самолёт в целости и сохранности. А вы прыгнули с парашютом, спаслись и получили за потерю самолёта позорную кличку Жестяной Орёл, став кабинетным военачальником!