Тэру Миямото - Узорчатая парча

Я отправила Вам письмо, вовсе не рассчитывая получить на него ответ, но он все же пришел. Когда же я попыталась переварить написанное, у меня случилось что-то вроде несварения желудка. Мне бы хотелось узнать все до конца – как у Вас было с Юкако Сэо. Почему она сама оборвала свою жизнь? Почему она попыталась взять Вас с собой? Сейчас мне нестерпимо хочется узнать это. Я имею на это право. Прежде у меня никогда не возникало подобной мысли, но теперь, после столь романтического рассказа о Вашей первой любви мне захотелось заявить о своих «правах» и потребовать у Вас подробных объяснений. Мне захотелось выяснить и многое другое. Зачем вы приезжали в Дзао? Как Вы живете? Ужасно хочется знать. Я и сама себя не пойму – может, и то, первое письмо я написала Вам именно потому, что мне захотелось узнать все. После Вашего неожиданного ответа у меня сейчас такое состояние, как у ребенка, которого резко подняли со сна. Мы расстались десять лет тому назад, нас не связывает ничто, и, тем не менее, я чувствую, что мне не будет покоя, пока Вы не расскажете эту романтическую историю до конца. Я хочу знать развязку. Пожалуйста, опишите мне все, как было – начиная с Вашей встречи в универмаге и до того злополучного самоубийства в гостинице в Арасияме. Возможно, это лишнее, но сообщаю Вам, что мой супруг в конце этого месяца отбывает в трехмесячную командировку в Америку. Там он будет читать в каком-то университете лекции по истории Востока.

С уважением,

Аки Кацунума

20 марта

Внимательно прочитал Ваш ответ. Действительно, Вы имеете все основания для негодования. Я и сам довольно долго испытывал к себе чувство легкого отвращения после того, как отправил свое письмо. Мне было стыдно, что я раскис, как мальчишка, – в мои-то годы! Я чувствовал себя полным идиотом несколько дней и никак не мог успокоиться. Но впредь я не стану писать Вам. Честно признаться, переписка с Вами стала мне в тягость. Не думаю, что я обязан рассказывать вам о своих отношениях с Юкако Сэо все без утайки. Я решил, что с меня достаточно. На этом считаю нашу переписку законченной.

Прошу извинить за краткость.

Примите мое уважение,

Ясуаки Арима

2 апреля

Наступил унылый сезон июньских дождей. Как Вы изволите поживать? Прошло всего два месяца после того, как я получила Ваше послание, в котором Вы запретили писать Вам. Но я, ослушавшись Вас, снова взялась за перо. Я пишу это письмо в душевном смятении. На сей раз, скорее всего, дело кончится тем, что Вы скомкаете и выбросите конверт, не вскрывая. Наверное, Вы возмутитесь моей назойливостью. Честно признаться, я и сама не пойму, отчего меня тянет писать и писать Вам. Чего я добиваюсь своими письмами?… Но что-то словно толкает меня, заставляя раскрывать перед Вами сокровенные тайники моей души. Как будто что-то странное, необъяснимое овладевает мною… Возможно, послав Вам письмо, я вернулась к тому душевному состоянию, в котором пребывала десять лет назад после развода с Вами. Вы, наверное, посмеетесь над моей глупостью. Что ж, как Вам будет угодно. Понимая, что я не только докучаю Вам своей навязчивостью, но и что Вы даже не станете читать мое послание, я, тем не менее, все равно решилась написать это письмо. Ведь Вы единственный человек, который молча, безропотно принимал когда-то все мои глупые выходки и капризы. В какой-то книге написано, что самые недостойные черты в женщине – это постоянные жалобы и глупая ревность. Но если такова природная сущность женщины, то, верно, я, повинуясь инстинкту, стремлюсь выплеснуть на бумагу эти мои недостатки. После того злополучного происшествия мною овладели уныние и тоска. Порой мне даже казалось, что я стала совершенно иным человеком. Но мне еще многое хочется высказать Вам! Ну и пусть, что это уже ничего не изменит. Даже лучше, если Вы уподобитесь бесчувственной деревяшке, пустому месту – и не ответите на оскорбление…

Отец начал изводить меня разговорами о повторном замужестве где-то через год после нашего развода. Тогда я вела почти затворническую жизнь в Короэн. Даже покупки в соседнем супермаркете я свалила на нашу Икуко, а сама днями просиживала у окна нашей спальни на втором этаже, где теперь осталась одна. Я перелистывала длиннющие иностранные детективы, но так и бросала их, не дочитав до конца, или слушала оставленные Вами пластинки, а иногда, просто уткнувшись в подушку, вслушивалась в тиканье часов. Так пролетало время.