Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Стэнли.

Алекс кивком указывает на Клаудио:

— Смазливый педик ловко взял их в оборот. Времени зря не теряет, да?

Стэнли не отвечает, ограничиваясь нейтральной улыбкой.

— Он ведь твой напарник, — говорит Алекс. — Хорошо с ним работается?

Тут Стэнли припоминает, что Алекс появился в кафе лишь пару минут назад и потому не мог видеть их с Клаудио вместе — во всяком случае, здесь. Он поворачивается лицом к собеседнику.

Алекс демонстрирует свой профиль Старик-горы, глядя куда-то в пространство.

— Сейчас вы с ним на мели, — говорит он. — Я угадал? И жить вам негде.

У него иностранный акцент: похож на британский, но не совсем. Возможно, ирландский или шотландский — Стэнли слабо разбирается в таких деталях.

— Ничего стыдного в этом нет, — продолжает Алекс. — Хотя порой приходится очень тяжко. Мне самому случалось бывать на мели. Но всякий раз это был мой осознанный выбор . Уверен, ты меня понимаешь. Скажи, а этот твой приятель — он и натурой приторговывает?

Стэнли волевым усилием гасит вспышку гнева, не давая ей проявиться в его лице и голосе.

— Нет, — говорит он, — этим он не торгует. А что, вы сами крутитесь в этом бизнесе?

— Он мог бы недурно зарабатывать, — говорит Алекс. — Не здесь, конечно же. Но я знаю много подходящих мест.

— Его это не интересует.

Алекс ненадолго задерживает взгляд на Стэнли. Глаза его сужаются до щелочек.

— Ты из Нью-Йорка, — констатирует он. — Это ясно по твоему выговору. Из какого района?

— Из Бруклина.

— А конкретнее? Флэтбуш? Боро-Парк?

— Уильямсберг.

— Ты еврей?

— Да, — говорит Стэнли. — Он самый.

— Далековато забрел от родного дома, тебе не кажется?

— Думаю, не дальше, чем вы от своего.

— Тут ты прав. Что привело тебя в Калифорнию?

— Я здесь по работе.

— И что за работа?

Стэнли напускает на себя серьезность:

— Подношу биты «доджерсам».

В первый миг Алекс выглядит озадаченным, а затем разражается хохотом. Множество глаз направляется в их сторону. Такое внимание к его персоне вовсе не входит в планы Стэнли. Он замирает, тупо глядя себе под ноги, и так стоит столбом, пока окружающие не возвращаются к своим прежним занятиям.

Алекс захлебывается смехом. В конце концов он умолкает и еще какое-то время приходит в себя.

— Со мной тут жена, — говорит он. — Ее зовут Лин. Гражданский брак, никаких церемоний. Но это не мешает нам быть супружеской парой.

При этом он не указывает Стэнли на свою жену и даже не глядит ее сторону. А та прислонилась к стене рядом со столиком, за которым обмениваются репликами три женщины, игнорируя Лин, словно она невидимка.

— На днях мы покидаем этот город, — говорит Алекс. — Едем в Лас-Вегас. Ты бывал там?

— Не доводилось.

— Лин там устроится танцовщицей. Точнее сказать, стриптизершей. Если что, и по полной обслужит клиента, за отдельную плату. В этом нет ничего постыдного. Каждый из нас может делать не более того, на что способен. Так было всегда.

— А что будете делать вы?

— Я писатель, — говорит Алекс. — Я намерен писать.

В другом конце зала Липтон, размахивая листками, громогласно выдает что-то вроде вступления. Стюарт стоит рядом с ним, уперев руки в боки, закрыв глаза и задрав нос к потолку. За ударными инструментами сидит лохматый белый парень, выбивая легкую дробь на малом барабане и цоколе тарелки. Блондинка поднимается с пола, скользя спиной по стене. Надпись черным над ее головой гласит: «ИСКУССТВО ЭТО ЛЮБОВЬ ЭТО БОГ».

Алекс продолжает говорить вполголоса; Стэнли внимательно прислушивается к его словам, хотя и делает вид, что ему это неинтересно.

— Нам было трудно добыть средства для этой поездки, — говорит Алекс. — А ты вроде парень ловкий и сообразительный. Думаю, мы можем помочь друг другу. У меня есть связи, которые будут тебе полезны.

— А у меня в этих краях нет связей, — говорит Стэнли. — Вам от меня не будет пользы, только зря потратите время.

— Ты желанный гость в этом месте, — говорит Алекс. — Здесь приветствуются все, кто способен нестандартно мыслить и действовать. Однако это не твой мир. И никогда им не станет. Точно так же, как твой мир никогда не станет моим. Таких, как ты, называют «проблемной молодежью» — глупое и оскорбительное клеймо, отвергающее бесценный жизненный опыт, когда он не подкреплен документами. И от этого клейма нелегко избавиться. Я не предлагаю тебе мое понимание, да ты в нем и не нуждаешься. Что я предлагаю, так это уважительные партнерские отношения. Уверен, это принесет пользу нам обоим.