Мартин Сэй - Зеркальный вор

Однако Стэнли улавливает в его дыхании запах джина: в пакете бутылка «Сиграмса». Он мрачно смотрит на Клаудио, который не отводит глаза, но те кажутся остекленевшими, а что скрывается за этим стеклом, понять невозможно.

— Может, переместимся к воде? — предлагает Стэнли. — Что скажешь, Чарли?

— Чарли пригласил меня в свою берлогу, — говорит Клаудио.

— Куда?

— И тебя я тоже приглашаю, — говорит Чарли. — Двое — это хорошо, а трое — еще лучше. Чем больше компания, тем веселее. Согласен?

— Нет, — говорит Стэнли. — Давай лучше спустимся к воде. Вода сейчас такая приятная, Чарли. Она освежает. Тебя это взбодрит.

— Это хорошо, очень хорошо, — говорит Чарли. — Отличная мысль. Я люблю воду. Я люблю нырнуть в нее и…

Он поворачивается к Клаудио:

— Как тебе эта идея, друг мой? Ты не против? Хосе? Нет, извини! Э-э… твое имя? Кассиус? Мой тощенький голодный друг. Нет? Клавдиус? К-к-клавдиус? Нет, погоди… сейчас вспомню, сейчас… Насаживай приманку на крючок, и эта рыбка клюнет . Самое время идти к воде. Чтоб мою книгу утопить на дне морской пучины, куда еще не опускался лот .

Стэнли берет его за правую руку и тянет на себя. Это похоже на вытягивание растаявшей ириски: вроде бы дело продвигается, но Чарли при этом остается на скамье и еще успевает сцапать свою бутылку. Клаудио подхватывает его под левую руку, и наконец он поднимается на ноги.

Они ведут Чарли через променад, навстречу рокочущим звукам прибоя. Их руки смыкаются на его талии. Они не смотрят друг на друга. Теперь, будучи так близко, Стэнли может определить, что Чарли — пьянчуга со стажем, далеко скатившийся по наклонной: его тело под одеждой иссохло, как костяк огородного пугала, пряди светлых волос сухие и ломкие. Много с такого не возьмешь, разве что карманную мелочь. Зря он в это ввязался, овчинка явно не стоит выделки.

После нескольких шагов по песку, уже на краю освещенного фонарями пространства, Чарли начинает упираться.

— Ты в порядке, старина? — спрашивает Стэнли.

— Не хочу в воду, — ноет Чарли. — Я еще не готов.

— Ты о чем?

— Я сказал…

Ноги Чарли зарываются в песок, он распрямляет сипу и принимает подобие строевой стойки «вольно». Речь его становится внятной, а произношение — чистым и правильным, как у бостонского «брамина».

— Я сказал, что еще не готов войти в воду . Если вы не возражаете.

Свободная рука Стэнли перемещается за спину, пальцы смыкаются на плетеной рукоятке. Но когда он снимает другую руку с талии Чарли, тот падает ничком, увлекая за собой Клаудио. Оба оказываются на песке еще до того, как Стэнли вытаскивает кистень из-за ремня. В нос ему ударяет запах алкоголя и можжевельника, снизу доносится мягкое бульканье вытекающей из бутылки жидкости. Смех Чарли звучит глухо, большей частью уходя в песок.

Оглянувшись по сторонам, Стэнли перекладывает кистень в боковой карман.

— Давай не будем шуметь, Чарли, — говорит он. — Хорошо?

Клаудио переворачивает Чарли на спину.

— Тихо! — говорит Чарли, выплевывая песок и похлопывая Клаудио по щеке. — Ш-ш-ш-ш! Молчание — это лучший глашатай радости , не правда ли, Тадзио? Говори тише, если речь идет о любви .

Стэнли опускается на колени рядом с Чарли и ощупывает карманы его брюк в поисках бумажника. Небо уже почернело, за исключением синеватой полосы на горизонте. На этом фоне к северу от них причудливыми силуэтами вырисовываются недостроенные аттракционы на пирсе. В процессе обыска Стэнли отвлекает Чарли разговорами.

— Ну и каково это — быть рекламщиком? — интересуется он.

— Нет, нет, нет, нет , — говорит Чарли. — Я не рекламщик, я атман. Я душа, дух, абсолют. Так же как и ты. И как он. Как все мы. Понимаешь?

— Так ты не сочиняешь рекламу?

— Больше нет. Давно забросил это дело.

— Тогда чем ты занимаешься, Чарли? Кроме пьянства, разумеется?

— Я поэт, — говорит Чарли.

Стэнли вынимает руку из его кармана и рассеянным движением разглаживает смятую материю. Где-то южнее два долгих гудка оповещают о надвигающемся тумане. Полная желтая луна повисла над городом; Стэнли смотрит на ее отражение, рассеянное бликами по океанским волнам. «Ну конечно же, — думает он. — Конечно же, именно так все и должно было произойти».

— Чарли, — говорит он, — скажи мне, ты, случайно, не знаешь такого Эдриана Уэллса?

Кавалькада байкеров заворачивает с набережной на Брукс-авеню, когда к этому перекрестку с другой стороны приближаются Стэнли и Клаудио. Девчонки в бриджах и юбках клеш затыкают пальцами уши и широко открывают рты, пока лучи фар описывают дугу на стенах зданий, а выхлопы форсированных двигателей вносят ощутимые коррективы в состав окружающей атмосферы. Перед винным магазином на Бриз-авеню припаркованы два «харлея»; их трубки и диски, хромированные и отполированные до зеркальности, практически невидимы в полутьме и демаскируются лишь искривленными отражениями проходящих мимо людей. Впрочем, Стэнли уделяет крутым байкам лишь один мимолетный взгляд.