Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Я в курсе, — говорит Кёртис, — но то было тридцать лет назад. Стэнли уже не работает с большими командами. Вы сами только что сказали: ему это не нужно, у него есть Вероника. Кроме того, Стэнли и Деймон — друзья. Вам ли не знать, Уолтер, как бережно Стэнли относится к своим друзьям. И вы думаете, что он мог вот так поступить с Деймоном? Это уже был бы не Стэнли.

— Согласен. Но я также знаю, что Стэнли не терпит оскорблений или унижений от кого бы то ни было. Мог ли Деймон чем-то его разозлить?

— Ни о чем таком я не слышал.

— А ты и не должен был это услышать. Тебе эта история известна только со слов Деймона, ведь так? А когда ты в последний раз встречался со Стэнли, малыш?

Кёртис прикрывает глаза. Ему видится Стэнли на скамье в парке у вашингтонского Приливного пруда, развернувший веером колоду карт перед юными кузенами Мавии. Сама Мавия и отец Кёртиса шутливо-грозно кричат ему с водного велосипеда. На поверхности воды, как хлопья пены, колышутся вишневые лепестки. Слева, но вне поля его зрения, смеется Даниэлла. Он ощущает ее пальцы в своей ладони.

— Это было пару лет назад, — говорит Кёртис.

Кагами смотрит на заходящее солнце.

— Он сильно изменился, знаешь ли.

— Что вы имеете в виду?

— Во-первых, он болен. Не знаю, чем именно, но при нашей встрече в прошлую среду он опирался на трость. И в целом выглядел неважно.

— Насколько я знаю, Стэнли не проболел ни единого дня в своей жизни.

— Во-вторых, — продолжает Кагами, — он свихнулся. В последние два года Стэнли терял огромные суммы. Просто спускал их за игорным столом. Увлекся этими новомодными системами, в которых нет никакого смысла и никаких шансов на успех. У него натурально поехала крыша, Кёртис. Той же ночью он оставил шесть кусков в нашем казино, не моргнув и глазом. Хоть мне и не следует так поступать, я оттащил его в сторону и спросил, что за хрень он тут вытворяет. Напрямую, без экивоков, посоветовал ему не страдать ерундой и выбросить из головы всякие дурацкие системы.

— Прямо так и сказали?

— Практически слово в слово.

— И что он ответил?

— Он рассказал мне одну дзен-историю.

— Что-что?

— Историю про знаменитого японского лучника, который считается одним из величайших мастеров своего дела. Люди со всего света приезжают к нему учиться. Но хотя он уже стар и много-много лет стреляет из лука, ему еще только предстоит сделать свой самый лучший выстрел.

— И это все?

— Да. Стэнли всегда рассказывает мне дзен-истории. Типа такой шутливой игры между нами.

— Про лучника — это правда?

Кагами смотрит на него с раздражением, открывает рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого поворачивается лицом к долине внизу.

— Уолтер, — говорит Кёртис, — сколько я помню Стэнли, он всегда носился со всякой мистикой. Но все это чисто показное. На самом деле он не верит ни в какие волшебные системы.

Кагами пожимает плечами.

— Возможно, поначалу это и было показным, — говорит он. — А может, в этом всегда присутствовала крупица веры. Искреннего желания. Фантазии. Или то была попытка выдать желаемое за действительное. Может, он слишком долго играл эту роль и наконец реально стал тем, кем прежде только притворялся. Или, черт возьми, все действия любого из нас являются таким же притворством. Кто знает?

Кагами макает кусочек утки в иссиня-черный соус и подносит его ко рту.

— Ты когда-нибудь подсчитывал карты, Кёртис? — спрашивает он. — По-настоящему, в игре?

— Нет, сэр. Я знаю, как это делается, но сам никогда не пробовал.

Кагами медленно пережевывает мясо, затем споласкивает рот водой и запивает вином.

— Представь такую ситуацию за столом блэкджека: у тебя все на мази, — здесь я говорю не об удаче, а о надежном подсчете, когда ты отследил перетасовку, имеешь перед собой слабого крупье, а большая часть колоды уже сдана, — и вот тут наступает момент твоего полного контроля над игрой. Ты знаешь свои карты, знаешь карты крупье и даже, исходя из базовой стратегии, можешь предугадать действия другого игрока, вплоть до выхода подрезной карты. Мне очень трудно описать это чувство. Оно сродни…

Тут Кагами поднимает глаза к потолку, как будто высматривает нужное слово, витающее в воздухе над ними. Лицо его оживляется и в то же время выглядит очень старым; солнечные искры вспыхивают на его золотых перстнях, в стеклах очков и в тонких черных волосах, а в густо-синем небе позади него уже проглядывают первые звезды.

— … всемогуществу , — продолжает он. — И знаешь, малыш, это чувство может сотворить с твоими мозгами презабавные вещи. Очень легко обмануться и поверить, что весь мир — просто большая игра в блэкджек, и тебе достаточно лишь это осознать, уловить соответствия и научиться считать карты. Даже лучшие игроки — надеюсь, ты не сочтешь меня бахвалом за причисление к таковым и себя, — даже лучшие крайне редко достигают этого самого момента всемогущества. А Стэнли в нем живет . Он живет в этом моменте безвылазно. И я думаю, что как раз это постепенно свело его с ума.