Герберт Розендорфер - Великие перемены

— Железная тренировка, — объяснил он в ответ на мой вопрос, не падает ли и перед ним черный занавес.

Платить пришлось, естественно, мне, так как Хэн Цзи еще раньше сказал, что денег у него нет. Я располагал теперь лишь остатком моих утешительных денежных бумажек.

Спотыкаясь, мы вышли на улицу. Хэн Цзи распевал красивые песни, разносившиеся далеко в ночи, но не вызывавшие у людей в домах единодушного одобрения. Совсем близко от моей головы пролетела кухонная посуда. Однако вскоре мы пришли в открытую местность с деревьями, кустарниками и оградами. Дороги развезло (как и у нас).

Тут я должен высказать одно наблюдение, которое сделал, глядя наружу еще из железной трубы: Красная Тарелковая провинция была прямо-таки покрыта слоем невыразимо отвратительных маленьких дощатых сарайчиков, стоявших посередине чего-то, что с трудом можно было бы назвать садами. В этих так называемых садах вокруг сараев громоздилась всякая нечеловеческого вида рухлядь. Очень толстые люди с похожими на червяков детьми и собаками, похожими на диванные валики, крутились между будками или скребли какими-то загадочными приборами траву. Да-чжа, объяснил мне Хэн Цзи. Вот как, оказывается, называются эти сараи и сады. Они являются гордостью ос-си.

— Однако, тсс, — сказал он. — Обычно они здесь на ночь не остаются, но кто их знает…

Некоторое время мы крались между «да-чжа». Было ужасно темно, и я много раз попадал ногами в грязные ямы, но Хэн Цзи с уверенностью сомнамбулы вел меня вперед и привел-таки к крепкого вида и большей размером, чем все остальные «да-чжа», в которую мы проникли через окно.

Мы улеглись.

Поскольку меня интересовали взаимосвязи в истории стран большеносых, я стал всячески расспрашивать Хэн Цзи. Так мне удалось узнать, что во времена Красной провинции и героя Хо Нэйге не разрешалось выезжать за пределы страны по собственному желанию. Лишь однажды Хэн Цзи было позволено съездить в Черную провинцию.

— И что же? — спросил я.

— Там даже трава зеленее, — пробурчал Хэн Цзи.

К сожалению, он там услышал тот самый анекдот, который и привел его потом в тюрьму. Ты, конечно, спросишь, что это такое: анекдот. У нас ничего подобного нет. Анекдоты, это короткие рассказы, которые большеносые считают смешными. Они известны в трех видах: они комментируют или политические обстоятельства, или половую жизнь, или всеобщие неприятности. Насколько мне удалось понять, в основе их почти всегда лежит злорадство, проливающее яркий свет на душевную структуру большеносых. Анекдоты рассказываются повсюду, избежать их не удастся; самыми опасными являются так называемые «остряки», которые пристают к тебе, чтобы рассказать якобы новейший анекдот, хочешь ты его слушать или нет.

В Красной провинции, заметил Хэн Цзи, ходили анекдоты про высших. Поскольку высказывать неподобающим образом свое мнение о начальниках было весьма опасно, анекдоты были единственной возможностью дать волю своему негодованию. Само собой разумеется, подобные анекдоты были запрещены и не должны были попасть в уши упомянутым надсмотрщикам. Рассказывали ли сами надсмотрщики в свою очередь анекдоты, не предназначавшиеся для ушей надсмотрщиков за надсмотрщиками, Хэн Цзи известно не было. Он полагал: скорее всего нет. Герой Хо Нэйге не рассказывал анекдотов, сказал Хэн Цзи. В это я охотно верю. Насколько я могу судить по его портретам, которые мне удалось увидеть, в его случае речь шла о мизантропе с перекошенным от злобы лицом, похожего на старательного ученика, который однако ничего не добился и досадует на гениального лентяя, сидящего рядом с ним на одной парте.

О Хо Нэйге рассказывали одну короткую смехо-историю, которую Хэн Цзи услышал в Черной провинции и на свою беду пересказал в Красной:

Как при случае поступают все владыки — и у нас с тобой, утверждают, происходит то же самое, — Хо Нэйге переоделся, наклеил делающую его неузнаваемым бороду и отправился бродить по столице, чтобы выяснить, что в действительности думают о нем подданные. В одной из харчевен он встретил одного человека и спросил его: «Скажи-ка, что ты думаешь о Хо Нэйге?» Спрошенный испугался, оглянулся вокруг, вытащил переодетого Хо Нэйге наружу, еще раз оглянулся, затолкал его в укромный уголок между домами, в испуге убедился, что его никто не сможет услышать, и прошептал: «Я считаю его не таким уж и плохим».

Едва вернувшись из Черной провинции, Хэн Цзи тут же рассказал эту короткую смехо-историю своему лучшему другу. Своему якобы лучшему другу.