Энни Пру - Корабельные новости

Утром, во второй вторник, дверь кабинета Джека Баггита распахнулась настежь. За ней показался он сам, с сигаретой за ухом, развалившийся на деревянном стуле и говорящий многозначительное «Гм!» в трубку телефона. Двумя взмахами правой руки он пригласил Куойла зайти.

Куойл сидел на стуле с расщепленной передней кромкой, которая впивалась ему в ноги. Рука прикрывала подбородок. Из-за перегородки до него доносились звуки из радио Натбима, цокот клавиш компьютера и скрип пера, которым Билли Притти делал записи, время от времени окуная его в пузырек с чернилами.

Джек Баггит был не похож на редактора газеты. Маленький человечек с красным лбом. Куойл решил, что ему где-то между сорока пятью и девяносто пятью. Покрытый щетиной подбородок, дряблая шея, свисающие волосы. Коричневатые от постоянного курения пальцы. Он был одет в комбинезон, покрытый рыбьей чешуей, а на выглядывавших из-под стола ногах виднелись резиновые сапоги с красными подошвами.

— О, да! — сказал он пугающе громким голосом. — О, да. — И повесил трубку. Зажег сигарету.

— Куойл! — В его сторону метнулась рука, и Куойл ее пожал. Ощущение было, будто он сжал в руке кожаную ручку котелка.

— Туман и мало дождя. Вот, Куойл, мы находимся в офисе «Болтушки». Теперь ты работаешь в этой газете, дела у которой идут хорошо, и я расскажу, как я додумался до того, чтобы этим заняться. Чтобы тебе сразу стало все ясно. Как ты понял, я не учился журналистике. — Он выпускал струи дыма из уголков рта и смотрел на потолок, словно моряк на звездное небо.

— Моему прапрадедушке пришлось пойти на каннибализм, чтобы выжить. Мы поселились в бухте Мучной Мешок, прямо здесь. Сейчас от этих людей осталось лишь несколько семей. Баггиты рыбачили в этих водах, охотились на тюленей, делали все, что требовалось для выживания. Раньше рыболовство позволяло хорошо жить. Когда я был молод, рыбачили только в прибрежной зоне. У всех были свои ялики, свои сети. Самым сложным было найти рыбу. Правду старики говорят: «На рыбу бубенец не повесишь». Билли Притти лучше всех умел ее искать. Весь залив знал, как дыры на своем матрасе. Он может перечислить тебе все донные впадины на этом побережье, вот тебе крест.

Так вот, работали мы как проклятые, держались, сколько было сил, урывали сон кусками, как получится. Ночами работали при факелах. Вода разъедала наши руки и запястья, но мы не сдавались. Знаешь, с тех пор, как я узнал рецепт лекарства, кожа на руках у меня больше не болела. Если подрежешь ногти в понедельник — лишишься их навсегда. Сейчас все так делают! Знаешь, как быстро ловкая рука может чистить рыбу? Нет, вижу, что не знаешь. Если я тебе скажу: тридцать рыбин в минуту, ты все равно ничего не поймешь. А ты подумай. Вычистить тридцать рыбин за одну минуту! Моя сестра даже не мечтает об этом! — Он остановился, посидел, восстанавливая дыхание. Зажег еще одну сигарету, выпустил струю дыма.

Куойл попытался представить себя соревнующимся с мастерами по чистке рыбы, заваленным скользкой ледяной волной рыбьих тел. Петал плыла прямо перед ним в длинном платье из платиновых чешуек. Ее обнаженные руки были похожи на серебро; белый рот.

— Тогда была сложная жизнь, но она приносила удовлетворение. Хотя и было трудно. А в старые дни, так и вовсе ужасно трудно. Ты еще услышишь истории, которые за один вечер заставят тебя поседеть. Я сам могу тебе их рассказать. Были дикие места, где не было законов или люди творили, что хотели. Я думаю, ты-то должен об этом знать, раз ты тот, кто ты есть. Но все меняется. Когда это проклятое место отказалось от старой тяжелой жизни ради союза с Канадой, что мы получили? Медленно, но верно у нас появилось правительство. Да, Джои Смолвуд сказал: «Ребята, швартуйте ваши лодки, жгите сушилки для рыбы и забудьте о рыболовстве. Для каждого мужчины, жителя Ньюфаундленда, найдутся по две работы». — Он невесело рассмеялся и зажег еще одну сигарету. — Ну что, я был молодой и поверил ему. Со всем соглашался лет десять или около того. Конечно, мне всего этого хотелось: электричества и дорог, телефона, радио. Конечно, я хотел здравоохранения, почты, хорошего образования для детей. Что-то из этого получилось. Но не сбылось то, что он сказал про работу.

Рыболовство стало угасать и за сорок лет практически исчезло. Проклятое правительство Канады раздает права на рыбную ловлю всем странам без разбору, но нас держит в стороне. Чертовы иностранные траулеры. Вот куда делась вся рыба. Потом этот проклятый «Гринпис» пытается помешать охоте на тюленей. Ладно, решил я, когда понял, что рыбной ловлей мне не прокормиться. Ладно, я буду умнее, я буду соглашаться во всем с правительственным планом. Поэтому я поехал в агентство по трудоустройству в Канаде, в Якорной Лапе, и сказал: «Вот он я. Мне нужна работа. Что у вас для меня есть?» А они мне: «А что ты умеешь делать?» А я отвечаю: «Рыбу ловить. Зимой лес валить». А они: «Нет, нет. Нам не нужны рыбаки. Мы обучим тебя востребованной профессии». Понимаешь ли, они развивают нашу промышленность. Чтобы была работа для всех.