Соно Аяко - Синева небес

Фудзио предвидел, что когда-нибудь ему, возможно, придется спасаться бегством. Он считал, что нигде не оставил улик, но допускал, что однажды заметит, что какой-то неизвестный стоит на дороге перед его домом; что тогда ему делать? Возможно, тот человек и не будет специально следить за домом Фудзио. Если заранее убедить себя, что его цель — именно ты, можно превратиться в посмешище; ведь, может быть, это хозяйка магазина японских сладостей совершила что-то недостойное, и теперь полиция ищет ее.

Однако если такое все же произойдет, Фудзио придется уйти из дому. В этом случае он, вероятно, сможет выпросить немного денег у матери, но поскольку он убил троих человек, то не скажешь же ей: пожалуйста, дай мне в три раза больше. В такое время лишние сто тысяч иен не помешают. Он был недалек от того, чтобы подобный план возник в его голове.

Однако Фудзио обратился к Рэйко с безразличным видом:

— Ну так чем ты занимаешься, когда возвращаешься из универмага домой? Что-нибудь тебе доставляет удовольствие, какое-нибудь занятие?

— Нет, я ничем особенным не занимаюсь.

— Только мужчинами?

— Ну да. Так, мало-помалу. Вот разве что немного интересуюсь курсами акций, поэтому покупаю и читаю биржевые журналы.

— Превосходно! И какой суммой оперируешь? Миллиона в три?

— Это — в прошлом. Когда хватало такой суммы, можно было и рисковать. А теперь — уже нет. Сейчас у меня акций миллионов напять, наверное.

— Да. Серьезное дело.

— Нельзя сказать, что серьезное. Это же всего пять миллионов — сумма, о которой можно спокойно забыть. Кроме того, если нет денег, которые можно пустить в игру с небольшим риском, то и неинтересно… А господин связан с акциями?

— У моего близкого друга есть биржевой маклер, он сообщает последние новости, а сам я акциями не занимаюсь.

— Почему? Ведь можно с таким удовольствием получать выгоду…

— Существует завещание, которое запрещает это.

— Когда умерли ваши родители?

— Уже пять лет, шестой год пошел. Сначала умер отец, а на следующий год — мать.

— Значит, вам уже не о чем беспокоиться.

Фудзио и сам хотел бы моментально убраться из дома, когда после смерти родителей ему достанутся деньги, и существовать так, чтобы больше никогда в жизни не видеть лица Сабуро. Разумеется, у него не было желания поступиться хоть иеной из собственной доли. Однако женщина, которая говорит просто «ваши родители умерли — и прекрасно», пробудила в душе Фудзио неприятный, обжигающий гнев, словно там закипел свинец.

— Я хоть и кажусь безработным, но родителей почитал. В отличие от тебя.

— Вот как?

— Отец находился в больнице месяц, а мать — полгода, пока не умерла, и я постоянно там ночевал и ухаживал за ними.

— Вы, конечно, хорошо поступали. Но что стало в это время с вашей работой?

— Я — поэт, а стихи можно писать где угодно. Я бодрствовал всю ночь, а когда показались первые лучи рассвета, мой отец умирал. Разве можно найти более высокий момент для создания стихов?

— Я, если не сплю ночь, то на следующий день не могу работать. Так что ухаживать за больными людьми совершенно не в состоянии.

— Не за чужими людьми ведь ухаживать, а за больными родителями!

— Но я ведь и к родителям не испытываю особой привязанности.

— Они к тебе плохо относились, твои родители?

— Да нет, они мне ничего плохого не делали. Даже отправили учиться в гимназию, давали, как принято, деньги на мелкие расходы, только и всего.

— Но когда ты болела, они, наверное, за тобой ухаживали? А когда у тебя бывало подавленное настроение, они, вероятно, беспокоились и спрашивали: что случилось?

— Ну, наверное… Но я почему-то родителей не люблю.

— Видно, тут ничего не поделать. Если говоришь «почему-то», значит, у тебя нет логичного объяснения этой нелюбви. Ты уже законченный эгоист, не помнящий добра.

— Думаю, так оно и есть, — Рэйко отозвалась на эти слова Фудзио без видимых признаков недовольства.

— А ты вредная женщина. И друзья, и мужчины тебя, видимо, не очень-то любили? — сказал Фудзио.

— Хоть и любили, но не особенно. Тут уж ничего не поделать, верно?

— Пожалуй.

— Дело не в том, любили меня мужчины или нет, а в том, любила ли их я.

— Если ты их любила, то, наверное, и они в тебя влюблялись?

— Конечно же, нет, — засмеялась Рэйко без тени иронии на лице.

— Это потому, что в мире встречаются и странные мужчины. К слову сказать, давай сегодня обойдемся без лишних сантиментов. В меня постоянно влюбляются, поэтому я от этого дела устал. Может быть, ты первой примешь ванну? — сказал Фудзио.