Будимир - Сон дураков

— Мы никогда не знаем, чего хотим, это всегда не то, что происходит. Иногда результат наших желаний убивает нас. Ты думал, армия — это плохо, а она научила тебя многим интересным вещам, ты встретил здесь замечательных людей. А кто-то думал, армия — это замечательно, она романтична, здесь проявляется мужественность, военных больше любят женщины, те идут в военные училища, получают офицерские звания, а затем всю жизнь проклинают себя за то, что связали свою жизнь с армией. Не существует путей к счастью, счастливым должен быть сам путь. А вот путь к чему, выбирать, кроме нас самих, никто не будет. Нет жизни без цели, нет счастья без идеи. Лишь в движении к чему-либо мы живём. В движении мысли смысл нашего существования.

Мне было грустно оттого, что я расстаюсь с Добрыней, и сквозь уши пропускал, что он говорил. Мне почему-то казалось, что мы будем вместе вечно. Так много я узнал от него, вся моя жизнь стала другой. Многие жизненные взгляды мои повернулись в иную сторону, чем были до встречи с Добрыней.

Но в этой стороне мне отныне предстоит идти одному, и от этого мне становилось страшно, некому будет задать вопрос, никто не ответит, не направит, не подскажет, а жить по старому я не хотел!

— Ты сам должен научиться принимать решения, — услышал я ответ на мои несказанные мысли, — уверен, будут ошибки, но иначе нельзя, мастерство базируется на опыте. Опыт не приходит сразу. Мастерство также базируется на мудрости, и поначалу она эпизодична и редка, но стремление делает её доступной. В стремлении, в действиях наугад будут промахи и падения, не без этого. Ошибки не мешают, а напротив, помогают стать нам более гармоничными. Ошибки указывают нам на наши слабости. Это не христианский садомазохизм, где путь к богу лежит через страдания. Напротив, здесь путь есть радость и осмысление ошибок не позволит радости уйти.

Альпинист, идущий покорять вершину, преодолевает массу препятствий. Он терпит холод, голод, усталость, но он более счастлив, преодолевая эти невзгоды, нежели сидя в кресле и глядя в телевизор.

Бездействие убивает время, личность, умерщвляет тело.

— Но я не знаю, что делать, — пожаловался я.

— У тебя есть цель, и действия придут сами. Не надо их форсировать и не надо от них отказываться, всё должно быть в гармонии и главный индикатор того, что ты на верном пути — это чувство радости от своей деятельности. С момента нашей встречи с тобой ты стал осмыслять то, о чём я тебе поведал. Видать, зёрна, что я посеял в тебя, попали в благоприятную почву. Сам того не ожидая, ты сумел создать образ движения общества к свободе. Тому свидетельство то, что наша страна уже пошла по пути ослабления контроля государства над человеком.

Шёл 1986 год. К власти в СССР пришёл новый, молодой генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачёв Михаил Сергеевич. В обиходе стали появляться термины «перестройка», «гласность», «плюрализм», «демократия».

По прошествии многих лет, взглянув в прошлое, понимаешь, что не всё тогда было сделано верно партийной верхушкой СССР. На тот момент не был ещё создан образ счастливого общества. Подсознательное стремление наших государственных лидеров жить лучше, выйти из-под контроля господствующих сил натолкнулось на массу трудностей. Гибкая политика Сатаны и здесь нашла для себя выгоду. Американские спецслужбы успешно составляли планы по развалу Советского Союза, как мы видели, эти планы были воплощены в жизнь. Но, тем не менее, появилось стремление жить свободно. И это было начало пути к свободе.

— Что ты будешь делать на гражданке? — спросил я.

— Восстановлюсь в университете, буду учиться дальше.

На плац вышли командиры батарей и стали строить своих подчинённых.

— До свидания, — сказал Добрыня.

— Счастливо!

Взяв в руки свой чемодан, он пошёл на плац и занял место в строю.

Последнее построение особенное, не похоже на остальные: расслабленные дембеля не по-военному выстраиваются. Чемоданы и лица говорят о том, что всё это последнее, чем надо отдать свой долг перед армией, перед государством. И это можно вытерпеть. Здесь был рубеж, где жизнь делится между службой и свободой. Но на самом деле свобода лишь от одной системы, а сколько этих систем на гражданке?

Командир части называл фамилии. Дембеля вяло выкрикивали «я» и выходили на центр плаца, где им вручали военные билеты с пометкой о демобилизации.

И вот долгожданный момент: на плац вышел оркестр и заиграл «Марш славянки». Выстроившись в небольшую колонну, дембеля вслед за оркестром отправились к воротам части. Молодые солдаты с завистью смотрели вслед уходящим. Дембеля чувствовали эти взгляды, когда-то и они были салагами и черпаками.