Андрей Волос - Недвижимость

— Значит, так, — сказал я, демонстративно глядя на часы. — В чем дело? Который час, знаете? Почему не готовы?

— А что такое? — холодно протянула Алла Владимировна, надменно хлопая жидкими ресницами.

— Как — что такое? Мы опаздываем! Алла Владимировна, я вам вчера два раза звонил. Вы на бумажке записывали. В час дня! Квартира на Кожуховской! Пора ехать. Опаздываем! Вы чего ждете? Вы издеваетесь?! Я вас год на себе таскаю! Вы что?! Быстро собирайтесь!

— Валечка, где моя бумажка? — спросила Алла Владимировна и, легонечко икнув, поднесла ко рту голубой кулачок.

— Я не знаю, — ровно и тихо ответил Валентин Владимирович. -

Какая бумажка?

— Он говорит, бумажка, — безмятежно пояснила сестра, по обыкновению показывая на меня пальцем.

— Какая к черту бумажка! Собирайтесь, говорю! Или вы будете вечно тут сидеть?! Пожалуйста! Сидите! Вы что?! В коммуналке своей хотите жить?! С чужими тараканами? С Голубятниковым?

Сколько можно надо мной издеваться?! Мы с вами договаривались или нет? Я что, просто так на ушах стою из-за вас?! Для своего удовольствия?

— А что такое? — удивилась Алла Владимировна. — Я готова.

Валечка, давай на посошок…

— Все-все-все! Никаких посошков! — Я подхватил со стола бутылку и поставил на шкаф. — Сначала съездим. Так же лучше, Алла

Владимировна! Привезу вас — сядете без спешки… а?

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась она и встала, пошатнувшись. — Поехали.

Валентин Владимирович был по кожевенной части и всякий раз норовил растолковать мне разницу между шевро и лайкой в самых тонких деталях, поэтому в машине, как всегда, рассуждали о процессах дубления: то есть Валентин Владимирович, клюя носом, неразборчиво бормотал, а я угукал; когда же брат Кеттлер угасал, помаленьку начиная валиться на бок, я реанимировал его давно отработанным приемом: упоминал о каком-нибудь кожаном предмете из обихода — о перчатках или ремнях. Он немедленно оживал и пускался в дальнейшие подробности. Алла Владимировна, слава богу, молчала, глядя в окно, за которым проносились встречные машины и мелькали вывески, с тем же озадаченным выражением бледного лица, с каким обыкновенно кошки наблюдают за рыбками в аквариуме.

У подъезда давно ждала девушка-агентша; в квартире оказалось чистенько и уютно; кухонный гарнитур, состоявший из нескольких висячих шкафчиков, столика и мойки, было предложено оставить, если нужно. «Даром? — удивлялась Алла Владимировна. — Даром, что ли?» Я перебросился с девушкой парой слов и посмотрел документы.

«Матрас тоже оставим, — с готовностью предложила девушка. -

Хороший матрас. Почти новый, а хозяевам ни к чему». Она указала на пружинный матрас, который стоял на чурбачках у окна. «Хороший матрас какой… — недоверчиво протянула Алла Владимировна, переступая по облезлому паркету тонкими ногами в перекрученных чулках и грязных летних туфлях. — Совсем новый матрас. Валюша!

Смотри, матрас еще. Даром, что ли?.. Ой».

— Какая хорошая квартирка, — сказала она, садясь в машину.

— Хорошая, — согласился я и завел двигатель. — Очень хорошая.

Рядом с метро…

— И балкончик, — заметил Валентин Владимирович.

— Шкафчики, — умильно протянула его сестра.

Она повернулась к брату.

— И ремонт недавно был, — сказал брат.

— И подъезд чистый, — вставил я.

— Матра-а-а-а-асик, — пропела сестра, прикладывая ладошки к щекам.

Я победно выруливал в подворотню.

— Это откуда же такая хорошая квартирка взялась? — плаксиво вопросила Алла Владимировна. — Это где же ты, Сережа, такую квартирку нашел?

Голос ее дрожал.

— Такую мне хорошую квартирку подыскал! Мне! — такую хорошую квартирку! Валюша! Видишь, какую хорошую квартиру нам Сереженька нашел! А ты говорил — обманет! Видишь? Балкончик, и чистенько все так!

— И от метро близко, — вставил брат-кожевенник. — И балкончик.

— Сереженька! — воскликнула Алла Владимировна, валясь в мою сторону и припадая к рулю. Мне пришлось отодвинуть ее локтем, чего она в припадке восторженной благодарности не заметила. -

Это же какая мне хорошая квартирка будет! Где ты такую нашел?

Сережа! Да как мне тебе спасибо-то сказать! Это же какое дело-то, Сережечка!

Слезы катились по ее бледным щекам.

— Я о такой и думать не могла! Разве я мечтала?

Я прибавил газу, обошел грузовик, перестроился еще дальше влево.

Светофор мигнул. Притормозив, я вклинился между каким-то

«Запорожцем» и возмущенно гуднувшим «крайслером».