Андрей Волос - Недвижимость

Анатольевич дал по башке. Молодец. Самое смешное, что эти парни натурально юристы. А вовсе не наемные убийцы. Ну да

Коноплянников-то этого, слава богу, не знал…

— Скоро кончится? — спрашивает он.

— Скоро, — киваю я.

Оно и впрямь скоро. Через полчаса. Или через час. Со свежими договорами назад в банк. Вынуть деньги — и все. Конец. Сделка прошла. Скоро, скоро…

— Капырин?

— Привет. Как дела?

— Какие у нас дела? Так, делишки. Толкусь тут, — говорит подошедший. Никак не вспомню, как его зовут. Саша? Володя? Забыл. — Судебное решение вторую неделю регистрирую… волокита.

Опечаток наделали, черт бы их побрал… то в суд, то сюда.

Мотаюсь как обгаженный. Двушка не нужна на «Аэропорте»?

Двушка на «Аэропорте» мне нужна как собаке пятая нога, но все же спрашиваю автоматически:

— Двушка? Что за двушка?

Кто знает, когда понадобится. Может, завтра.

— Отличная двушка, — оживляется он и барабанит как по писаному: — Сорок шесть, тридцать два, пятый девяти кирпичного, двор, свободна, выписана, первый договор… В третьем доме. Все нормально, будешь брать, ремонтик сделаем…

— В каком третьем? По Усиевича, что ли?

— Ну да, по Усиевича…

— А куда людей дели?

— Куда, куда — вывезли… Хозяин дом купил в Павловом Посаде, переехал, честь по чести. — Он хмыкает, наклоняется и разъясняет вполголоса: — Алкашок. За полторы штуки хибару ему взяли да столько же рублями — он чуть от счастья не перекинулся, за три дня вылетел… понял? Так что дорожиться-то не будем. Нам и так хватает. Теперь толкнуть побыстрее да забыть. Будешь брать, все покажем: и к нему сгоняем, сам увидишь. Нет проблем. Он уж и прописан там, честь по чести. Только лучше не тянуть — скоро он бабки просадит, тогда уж ищи-свищи его. Они потом вечно куда-то деваются… А пока-то живет себе поживает…

— Добра наживает, — говорю я, а сам прикидываю: ничего себе. Три штуки вложили, а стоит она… ну, положим, тридцать пять даже если… лихо. — Черкни телефончик на всякий случай. Были у меня когда-то клиенты…

— Все, погнал, — говорит он, сует самописку в карман и быстро шагает к лестнице, на ходу тыча пальцем в попискивающие кнопки сотового телефона.

— Как думаете, скоро? — спрашивает Коноплянников, нервно позевывая.

— Скоро, — говорю я.

Снова что-то хрупает в динамике — хр-р-р-р…

— Коноплянников, Капырин, Карасик, — произносит он затем празднично и полнозвучно. — Пятое окно.

Все верно. Пятое окно. То, где выдают готовые документы. Все на «к»: Коноплянников, Капырин, Карасик. Коноплянников сам за себя, я — за Будяевых, Карасик Марина Евгеньевна действует по доверенности от Чернотцовой Ксении Николаевны… правильно… прошла регистрация.

Проехали.

Мокрый снег бессчетно падал из туманных наслоений неба и бессчетно же погибал на мостовых; тротуары сыро дымились, мокрые зонты плыли над головами; машины ползли, и казалось, что метрах в двустах они без остатка растворяются в рябом молоке, сквозь которое тускло просвечивают огни светофоров.

Мне было чем занять голову. Я без конца проигрывал наш короткий разговор. Должно быть, всякий раз я что-нибудь добавлял к нему.

Или, наоборот, что-то упускал из него. Он был очень короток — всего несколько фраз. Но ведь и несколько фраз, если они хоть сколько-нибудь тебе дороги, можно бесконечно варьировать, придавая им все новые интонации. И оттенки смысла. Мне хотелось вспомнить все точно, слово за словом. Наверное, я уже не мог этого сделать. Она сказала звонко: «Алло!..» Нет, это я сказал «алло»: «Алло! Ксения?» Она ответила: «Да, алло!» Или просто «да»? Кажется, именно так: «Да!» Во всяком случае, голос ее показался мне радостным, но уже на втором слове потускнел, вылинял. Вообще по телефону он звучал ниже, чем на самом деле. Я сказал: «Алло, — (вот уж заладил — «алло» да «алло»), — это Сергей Капырин, Ксения… Алло!» Она ответила: «Да, да, алло! Я слушаю». Фраза прозвучала удивленно. «Вы слышите меня?» — спросил я. «Отлично слышу, Сергей, — сказала она. — Я слушаю». — «Это Сергей Капырин, — повторил я. — Ксения, вы меня простите…

Я хочу вас попросить об одном одолжении». Я замолчал, ожидая ее реакции — ну хоть какой-нибудь. Я думал, она произнесет то или иное незначащее слово. Междометие. Так, между прочим. «Да?» Или:

«Да-да?» Просто подтвердить, что она меня слышит. Правда, она уже два раза говорила, что слышит меня. В общем, она ничего не сказала. Она помолчала и вдруг почти выкрикнула (голос повысился на полтона): «Я так и знала!» Я не успел открыть рта. «Ну вот я так и знала!» — повторила она. И начала стремительно говорить