Юля Филонова - Dolce на ужин

– Мне не хватает тебя, – слова сами собой сорвались с моих губ.

Однако Даня лишь ухмыльнулся. Чувствовалось, что он совершенно не верит мне.

– Что, художник снова бросил тебя? – с нескрываемым сарказмом в голосе поинтересовался он.

– Вообще-то нет…

– А! – прервал меня сосед. – Значит, ты чувствуешь, что он собирается это сделать, и заранее ищешь запасной аэродром!

– Что ты говоришь? Какой еще аэродром? Я просто хочу поговорить. Мне кажется, я совершила ошибку!

– Серьезно? – Даня приподнял одну бровь, от чего сделался еще более симпатичным. – Ну что же, все мы совершаем ошибки.

– Да, да! Господи, как я рада, что ты это понимаешь! – проговорила я с облегчением, уже намереваясь пройти внутрь квартиры.

Однако сосед решительно преградил мне путь.

– К сожалению, не все ошибки можно исправить, – твердым голосом заявил он. – Спокойной ночи.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

Я грустно спустилась в свою заброшенную квартиру. На скорую руку приготовила легкий ужин и легла спать, стараясь отогнать от себя целый рой неприятных мыслей.

– Александра! Что за скорбный вид? – воскликнул наутро главный редактор. – Неужели работа оказалась столь сложной? Не заставляй меня чувствовать себя чудовищем!

– Да нет, все в порядке, – тихо ответила я.

– Мне тоже так кажется! – радостно заметил Алексей. – Молодчина, все сделано в срок и как всегда на пятерку! Тогда скажи на милость, к чему эта длинная коса восьмиклассницы, полное отсутствие макияжа и наглухо застегнутый скромный воротничок под горло, притом что твоя блуза без рукавов вполне сексуальна? Если бы не дракон на плече, я бы тебя даже не узнал, – засмеялся начальник, поглядывая на мою татуировку.

– Все в полном порядке, просто я немного устала, но у меня накрашены ресницы, – постаралась я выдавить улыбку.

– Понимаю, – ответил он, – сейчас нам всем нелегко. Но напоминай себе почаще, что церемония уже через неделю, и тебе сразу станет легче. Платье уже приготовила?

– Разумеется, – кивнула я.

– Кстати, ты несколько приукрасила в тексте своего художника, – хитро посмотрел на меня Алексей.

– Вы правы, я хотела переделать, но уже просто не было сил. Могу изменить текст прямо сейчас.

– Не стоит, сделаем приятное твоему парню, приз он все равно не получит.

– Правда? – удивилась я. – Почему же?

– А ты посматривай хотя бы иногда промежуточные результаты голосования, – посоветовал Алексей.

Ой, я и правда ни разу не смотрела, как обстоят дела с голосованием.

– Хорошо, я посмотрю. В любом случае не думаю, что Макс расстроится, если не получит приз. Его все это мало волнует, – заметила я.

Алексей расхохотался:

– Это он так сказал?

– Нуда… Он всегда говорил, что «звездная пыль и мишура» его не особенно интересуют. Ведь он человек искусства.

– Чушь! – воскликнул Алексей. – Горелов амбициозный и тщеславный тип, нуждающийся в постоянной подпитке собственного самолюбия. Он абсолютно попсовый персонаж, прикрывающийся эстетской маской художника «не для всех». Но так ли уж талантливо то, что он делает?

– Думаю, да… Раз он столь популярен.

– Но ведь и Сергей Зверев популярен, однако это не значит, что он являет собой образчик хорошего вкуса и наделен каким-либо талантом, кроме парикмахерского.

Я прыснула со смеху от такого сравнения.

– Да, сравнение не самое адекватное, – понял мою реакцию главный редактор, – но думаю, мысль ты поняла. Это МЫ внушаем людям, что модно и что круто. Поэтому, бога ради, никогда не ведись на байки про то, что «мне это не надо».

– Не буду, – заверила я.

– Ну вот и отлично. Ладно, иди, девушка с косой, работа не ждет!

Едва я покинула кабинет Алексея, мне позвонил Макс. Не посчитав необходимым поздороваться, он рявкнул в трубку:

– Какого хрена ты не пришла сегодня ночевать?

– Надо было заехать к себе, взять кое-что, – промямлила я, – слишком поздно освободилась. Думаю, ты уже в любом случае спал.

– Ты всегда слишком поздно освобождаешься! Похоже, тебе вообще не нужен мужчина, ты вполне удовлетворяешься работой, – злобным тоном заметил Макс.

Я не переставала удивляться, открывая в нем новые и новые стороны, которые оказывались весьма нелицеприятными. Как я могла быть так слепа? Ведь всего несколько месяцев назад он казался самым милым, добрым и прекрасным!

– Знаешь что? – сказала я как можно более серьезным голосом. – Дай мне одну неделю. Всего неделю! Закончим с премией, и все будет по-другому. Мы снова сможем нормально общаться. Я обещаю.