Марина Ли - Детский мир

Я выдохнула и, пока силы не оставили меня окончательно, произнесла:

– Арсений, мне надо тебе сказать что-то…

– Давай в казарме – мы вышли из тупичка, но я остановилась у дворцовой стены, заставив парня посмотреть на меня.

– Нет. Я не уверена, что там об этом можно говорить… Это касается, – я мучительно подбирала слова, – Персонажей одной сказки о… О голубой кофейной чашке. Понимаешь?

Он моргнул и, кивнув, выбил на своём наладоннике какую-то команду.

– Теперь можно говорить, – и заметив мой вопросительный взгляд, уточнил: – Без метафор.

– С минуты на минуту, самое позднее к утру станет известно о том, что цесаревна была похищена и увезена в Дикие земли. Возможно, даже будет раскрыт заговор. Или, может быть, пойман шпион… Но доказательство вмешательства решено предоставить народу.

– Откуда знаешь?

– Я… Случайно! Услышала кое-что и сделала выводы. Если хочешь, можешь подождать… но я уверена, что права. Увидишь.

Северов нахмурился и снова напечатал что-то в наладоннике.

– Времени нет. Единственное, что я могу сделать – это предупредить, – наконец выдавил он.

– На самом деле, у меня есть план, – тревожно прошептала я и замолчала, заметив совершенно неадекватную реакцию Севера на мои слова.

– М-м-м, – он как-то слишком заинтересованно посмотрел на мою шею, а потом вдруг протянул ко мне руку и недоверчиво произнёс: – У тебя что? Кровь посинела?

Я испуганно прижала к уже почти зажившей ране ладонь. Знала, что это когда-нибудь случится. Откровенно говоря, даже была удивлена немного тем фактом, что в прошлый раз меня не стали подробно расспрашивать о «синей краске».

– Оля? – он выглядел действительно шокированным.

– Посинела, – я покаянно вздохнула и умоляюще посмотрела на Севера. – Это что-то вроде побочного эффекта. У меня, видишь ли, немножко аномальная регенерация. Заживает всё, и глазом моргнуть не успеешь…

Парень недоверчиво хмыкнул. – Ты так спокойно об этом говоришь…

– Ну, не плакать же мне теперь! Надеюсь, ты понимаешь, что об этом никто не должен…

– Нет, ты не птичка, – Северов тихонечко рассмеялся. – Ты маленькая вёрткая ящерка.

– Не шути, пожалуйста, – я обиделась и немного разозлилась. – Это не шутки. Не тебе отрезали палец, чтобы проверить, вырастет ли он снова! Так что не надо шуток про ящериц и хвосты. Я просто не хочу снова стать объектом исследования, ясно?

Даже в темноте было видно, как Арсений побледнел.

– Палец? Тебе отрезали… – он задохнулся.

Парень шагнул ко мне, ладонями обнял лицо и потребовал ответа:

– Кто?

С ветки дикого винограда, оккупировавшего всю дворцовую стену с этой стороны, сорвалась большая холодная капля и прозрачной слезой упала на его щёку. Северов только раздражённо тряхнул головой и ближе наклонился.

– Скажи, кто это сделал?

Привстав на цыпочки, я нежно поцеловала его в губы и выдохнула, надеясь, что мой голос звучит достаточно уверенно и равнодушно:

– Это ерунда, правда. И давно было. Я уже всё забыла, и ты забудь.

– Оля! – он нахмурился.

– Пожалуйста, Арсений, – я немного повернула голову и поцеловала центр его ладони, – Нам обязательно сейчас об этом говорить?

– Не обязательно… – парень задумчиво погладил меня по голове и грустно усмехнулся. – Об этом – не обязательно. Давай уже свой гениальный план по спасению человечества…

Я подумала, что на пренебрежительный тон я обижусь позже, когда всё останется позади, а мы при этом будем живы и здоровы. Сейчас же решила не мелочиться и выдала всё как есть.

– Ни в коем случае! – резюмировал Северов, даже не позволив мне привести все аргументы. – Об этом не может быть и речи.

– Арсений!

– Я сказал – нет, – обнял меня за плечи и ласково уточнил: – Это опасно, я не хочу, чтобы ты так рисковала… Возвращаемся в казарму, подключим наших. Что-нибудь придумаем, не переживай.

Ему легко говорить, он не знает, что во всей этой ситуации я виновата напрямую. Не сбеги я от Сашки, устроил бы он этот цирк с похищением…

– Ладно, – я пожала плечами, уверенная, что если вопрос встанет на голосование. А он обязательно встанет, потому что мой план был некоторым образом сплагиачен у Зверя – то мнение Севера уже никого не будет волновать.

Что ж, немного времени у меня ещё есть.

Парень недоверчиво покосился на меня, словно был удивлён моей покладистостью, но я только невинно улыбнулась. В конце концов, он же не запретил мне рассказывать другим о своей идее.