Марина Ли - Детский мир

– Ты в людях редко ошибаешься, – ответил убийца и, бросив рассматривать мёртвое тело Федьки Стержнева, холодно глянул на живого пока Арсения Северова. – Но если ты прикажешь…

Палач качнулся на пятках, плавно перетёк вперёд, оказавшись перед Арсением, и уверенно положил руку тому на плечо. Вся короткая жизнь промелькнула перед глазами: калейдоскоп из отрывочных воспоминаний, наполненных эмоциями и шелестом убегающих мыслей. Северов зажмурился, приготовившись к смерти, но вдруг услышал перепуганный писк:

– Сенечка?

Взволнованно выхватил из шаткой реальности знакомую голубую панамку и почувствовал, как сердце сначала остановилось на миг, а затем помчалось вперёд, беспомощно колотясь о клетку рёбер. Что она здесь делает? Как Полина Ивановна не досмотрела? Нельзя Ляльке к Цезарю, ни при каких условиях, никогда, не к этому чудовищу.

А чудовище тем временем расплылось в довольной улыбке и медленно двинулось к девчонке, не отводящей от Арсения зарёванных синих глаз.

– Привет, малыш! – проворковал Цезарь и опустился перед девочкой на колени. – Не смотри туда, не надо. Лучше на меня, на меня посмотри, маленькая моя. Помнишь меня?

– Нет, – Лялька всхлипнула и, сжав ручки в кулачки, на всякий случай отошла от мужчины. – Ты сделал Сене больно?

– Я? – возмутился совершенно искренне. – Да ни за что на свете! Он просто испачкался немножко. Правда, Сеня?

Даже не повернулся, только головой слегка повёл в сторону Северова.

– Правда, – просипел мальчишка и, откашлявшись, добавил: – Со мной всё в порядке, воробушек.

Девчонка моментально успокоилась и, наконец, соизволила посмотреть на Цезаря.

– А у меня зуб вывалился, – похвасталась она, широко раскрыла рот и ткнула грязным пальцем в образовавшуюся между резцом и клыком дырку. – Вот.

– Просто класс, – согласился Цезарь и аккуратно, но настойчиво вынул пальчик изо рта. – Пойдём-ка помоем тебя немножко, поросёнок.

Мужчина сделал приглашающий жест, но девочка не торопилась вложить свою ладонь в его руку.

– А Сеня? – спросила она, пятясь в сторону Арсения.

– А Сеня… потом придёт.

Лялька оценивающе посмотрела на мужчину совсем как взрослая, и вдруг сорвалась с места. Северов не успел моргнуть, как она уже взлетела по ступенькам и двумя руками обняла его за колени.

Хотелось бы сказать, что он не помнил ужасной сцены прощания, что мозг милосердно отключился, чтобы не участвовать в этом кошмаре, что память стёрла из воспоминаний надрывный плач и крики.

Не стёрла.

Полина Ивановна не разговаривала с ним неделю, а заговорила лишь для того, чтобы сообщить Северову новость, которая новостью для него уже давно не была.

В тот день он отрабатывал полосу препятствий, снова и снова срываясь с не самого сложного турника, который ему никак не давался. Свалившись в очередной раз, Арсений не торопился подниматься, а растянулся на земле, прижавшись потным лбом к мягкому речному песку. Седьмой день подряд он изматывал себя тренировками до полусмерти, чтобы, придя в комнату, рухнуть на кровать и тут же провалиться в бесцветный сон.

– Ты маленький, эгоистичный паразит! – раздалось у Северова за спиной, но он даже не вздрогнул.

– Я знаю.

На плечи вдруг тяжёлым грузом упала неимоверная усталость, никак не связанная с двумя часами, проведёнными на полосе препятствий. Мальчик, по-стариковски опираясь о колени, поднялся и нехотя посмотрел на Полину Ивановну.

– Плохо тебе? – без доли сочувствия поинтересовалась она, и Арсений отвёл глаза. – Засранец.

– Я знаю, – повторил он и вытер вспотевшие ладони о спортивные брюки. – Вряд ли вы сможете подобрать слово, которым я ещё себя не называл.

Она смогла. И даже не одно. Это был добрый десяток эпитетов, от которых маковым цветом полыхнули щёки и шея.

– Что краснеешь, как девица на выданье? – не унималась Полина Ивановна. – Краснеть надо было, когда ты свой сопливый нос всунул в дела взрослых людей.

– Я…

– Лучше молчи, – она любовно огладила ствол неизменной двустволки, словно сожалела о том, что не может пристрелить Северова прямо сейчас. Мальчишка проследил за движением узловатых женских пальцев и с каким-то извращённым наслаждением подумал о том, что вариант быть пристреленным на месте – не самый плохой вариант. В его случае.

– Что ты ему рассказал?

– Ничего, – проворчал Арсений, отворачиваясь от ружья. – Не успел. Он словно сам всё знал.

– Сам… – Полина Ивановна взяла поудобнее ружьё и коротко велела: