Марина Ли - Детский мир

Люди, убившие его семью, сожгли дом и всё, что могло связать маленького Арсения с прошлым. Ещё вчера он был старшим сыном старшего сына, к которому от деда перешло бы всё, чем владел древний род свободных людей, а сегодня он стал никем. Пятилетним безымянным найдёнышем, грязным дикарем, проданным в Детский корпус за копейки.

Озлобленным волчонком он озирался вокруг, пытаясь запомнить как можно больше лиц, чтобы потом, в будущем, убить каждого из них.

У самого главного врага, того самого, который убил маму, были светлые-светлые голубые глаза и волосы цвета зрелой пшеницы, а курносый нос украшала россыпь круглых веснушек. Арсению было чуть больше восьми лет, когда он убил его. Сам. Один. Вытесанной из осины острой пикой.

Насильник упал в кучу осенних листьев, из его горла вместо стонов вырывались отвратительные булькающие хрипы, а побелевшие от боли и страха смерти глаза кинжалами впились в лицо Арсения, стоявшего рядом. Он с ужасом наблюдал за тем, как жизнь покидает тело недруга и едва не плакал от отвратительного чувства холодной пустоты, затопившего все его внутренности.

Что это? Где чувство удовлетворения? Где радость мести? Почему во рту этот странный горький вкус?

В золотой берёзовой роще Арсений оставил мёртвое тело, содержимое своего желудка, последний день детства и надежду на то, что в тот момент, когда он расправится с последним из своих врагов, былое счастье к нему вернётся.

А два дня спустя его нашёл младший брат отца, и этот момент стал новой точкой отсчёта.

– Плохо, ох, плохо! – сказал мужчина, когда, сбиваясь на по-девчачьи надрывный плач, племянник закончил рассказывать о трёх последних годах своей жизни.

– Плохо?

– Именно. Негоже мужчине начинать взросление с убийства. Временами без него не обойтись, и зло должно быть наказано, но это не детское дело, не детское.

Арсений шмыгнул носом и, не зная, чего ожидать от человека, которого он видел третий раз в жизни, на всякий случай втянул голову в плечи.

– Что ж, – брат отца почесал затылок и озвучил приговор: – Раз уж ты замарал свои руки в крови, придётся официально считать тебя мужем… Ох, как глазки заблестели! Не радуйся, дурачок! У большого человека и проблемы большие. А уж об ответственности я не говорю.

Ответственность… Всю прелесть этого отвратительного на вкус блюда Арсений ощутил, когда ему, как взрослому теперь мужчине, поручили занять место одного из глав двенадцати Фамилий Детского корпуса. Как он это сделает, какими средствами будет пользоваться – ни дядю, ни старейшин, ни кого-либо другого из свободных людей не волновало.

– Ты должен, – сказали они восьмилетнему мужчине, не посчитав нужным объяснить, кому и за что. Впрочем, тогда Арсений не задумывался над этим вопросом, а с рвением юного дарования бросился исполнять приказ, почти сразу наткнувшись на неутешительную реальность: пришлый в Детском корпусе никогда не дослужится до самого верха. Потому что должность главы Фамилии наследуется из поколения в поколение с самого момента основания Корпуса.

Бялявский Кешка, Яницкий Артём, Никитин Денис, Юрочкина Настя, Синицын Тимофей, Фёдор Стержнев, Зимовская Нина, Женька Трофимов, Котов Роман, Светочка Муравьёва, Николай Смирнов и Сашко Кац. Вот они, двенадцать столпов маленького сообщества «Детский корпус». Старшему из них было почти девятнадцать, младшей недавно исполнилось тринадцать лет.

Как организовать кампанию, направленную на то, чтобы вытеснить одно из имён из списка, девятилетний мужчина по имени Арсений Северов не знал. Но начать решил с малого: изучить весь Корпус вдоль и поперёк, каждое его здание, подвалы и чердаки, закрытые зоны и открытые полигоны. И уже в процессе изучения познакомиться с местными жителями.

Если бы Арсению тогда сказали, что именно эта его идея приведёт к тому, что он познакомится с женщиной, которая перевернёт весь его мир, он бы, наверное, сбежал из Корпуса, наплевав на гордое звание «мужчина». Но рядом не было никого, кто обладал бы даром предвидения, поэтому в одно пасмурное утро, улизнув от охотников за подопытными образцами, хмурый, как небо, Арсений Северов прибрёл к побитому ржавчиной, когда-то зелёному вагончику, в котором жила гроза всего Корпуса, женщина без возраста, Просто Полина Ивановна.

Она сидела на провалившемся от старости пороге и курила тонкую коричневую сигарету, пуская в небо серые кольца ароматного дыма. Арсений потоптался у белой черты, вдоль которой кривыми красными буквами шла надпись «Не входить – убьёт!», а затем утёр локтем залитое дождём лицо и решительно шагнул вперёд.