Марина Ли - Детский мир

Страшным усилием воли я заставила замолчать все свои разбушевавшиеся внутренние голоса и теперь уже осознанно прислушалась к разговору..

– Да ладно, не скрипи зубами, – говорил тот, чей голос показался мне знакомым, – до дёсен сотрёшь – новые не вырастут. До нас дошли слухи, что ты помираешь. А ты, гляди-ка, скачешь горным козликом. И вообще ничего так, только с лица чуток сбледнул.

– Зачем ты приехал? И что тут делает Соратник? Представляешь, сколько мне пришлось наврать, чтобы объяснить всем, откуда он взялся.

«Значит, Соратника спасли, – поняла я. – Он спокойно себе живёт среди своих… Но разве кто-то посчитал нужным сообщить об этом мне?»

Сволочь. Я столько слёз пролила, а он и словом не обмолвился.

– Ну, как зачем? Я же сказал – хочу её видеть. А то в прошлый раз она мне особой красоткой не показалась. Тощая какая-то…

– Послушай…

– Да я что? Я не претендую. Я только если посочувствовать. В конце концов, тебе досталась короткая соломинка…

Хуже мне быть уже не могло. Соломинка, значит. Ладно. Пусть так. Ты мне, Севочка, за всё ответишь! Я сглотнула горькую слюну и вдруг услышала глухой звук. Словно чем-то тяжёлым, но мягким со всей силы ударили о стену.

– Ольга сейчас спит, – прорычал Северов. – Я не стану её будить, чтобы удовлетворить твоё любопытство. Она устала, она много пережила. Оставьте её в покое.

Минута тишины, разбавленной тяжёлым дыханием, а затем:

– Старейшинам так и передать?

– Как же вы мне все… – Северов вздохнул. – Я со старейшинами сам поговорю, когда время придёт. Выметайся из моей деревни!

Я серой тенью метнулась к стене и затаила дыхание, всматриваясь в темноту. Кем же был этот таинственный собеседник? Чёрт! Ни зги же не видно! Буквально в метре от меня прошёл человек, а я всё ждала и ждала, когда появится второй, а его всё не было и не было. И я уже серьёзно начала задумываться над тем, что, может, он просто ушёл в другую сторону, а я тут торчу в темноте, как дура. Хотя почему как? Дура и есть…

По-моему, я там, боясь даже вздохнуть полной грудью, проторчала целый час, но как только я уже решилась пошевелиться, раздались тяжёлые шаги, и мимо меня прошёл Северов. Смешно, но его я узнала даже в темноте. Он дошёл до угла дома, а потом вдруг замер, резко повернул голову и посмотрел прямо на меня. Ну, то есть, он ПОСМОТРЕЛ БЫ, если бы вдруг умел видеть в темноте.

– Давно ты здесь? – глухо спросил, доказывая тем самым, что и невозможное возможно. – Всё слышала.

Второе предложение не было вопросом.

– Не знаю, всё ли, – я вышла из тени на дорожку, залитую лунным светом, и подошла к парню. Злость на него почему-то прошла. Я ожидала, что вместо неё придет пустота, но нет. Мне было тоскливо и немного боязно. Я так боялась ошибиться, но просто не могла поверить в то, что Арсений всего лишь использует меня, как и все остальные. Разве он своим поведением хоть раз дал повод усомниться в себе? Разве не доказывал раз за разом, что достоин доверия?

«Он врал тебе!» – зловредно зашипел мозг.

«Умалчивал правду», – немедленно вступилось за Севера сердце.

«А сама ты была достойна доверия?» – спросила я у себя и, нервно обняв себя за плечи, с трудом узнавая собственный голос, произнесла:

– Ты говорил, я должна доверять своему мужчине. Скажи, Арсений, – я споткнулась на секунду о его имя, – скажи мне… И после всего, что я услышала, о чём догадалась и что недопоняла, ты – мой мужчина?

Я стояла напротив Северова и пыталась отыскать правду в его глазах, проклиная свою мягкотелость, слабохарактерность свою, старательно пряча боль и обиду в дальний угол, боясь нечаянным вздохом выдать свою уязвимость. Потому что где-то там, между шестым и седьмым ребром, тем временем зародилась и крепла уверенность: Север мой мужчина. Всегда им был. Всегда будет. И если вдруг выяснится, что я ошиблась, мне останется только умереть.

Кто-то назовет это интуицией, я же больше склонялась в пользу глупости.

Ровно до того момента, как Север, взволнованно глядевший на меня в ожидании вердикта, не подхватил на руки, с громким всхлипом втянув в себя воздух.

– Мой, – захлебнулась в безбрежной нежности.

– Твой, – заверил Арсений, поднимая меня над землёй. – Веришь?

Когда всё началось? Арсений довольно часто пытался найти отправную точку для тех событий, что закрутили его жизнь в бесконечный водоворот, и, в зависимости от возраста, от обстоятельств, от влияния окружающих людей, точка отсчета менялась.

Сначала ему казалось, что весь этот водоворот закрутился исключительно из-за того, что два яхонских отморозка перерезали горло его отцу и до смерти замучили мать. Долгие месяцы, если не годы, Арсений видел во сне её раскрытый в немом крике рот и полуопущенные веки, из-под которых виднелась белая полоска глазного яблока.