Марина Ли - Детский мир

– Куда? – испугалась я. Я, честно говоря, думала, что он вернёт меня в Башню Одиночества.

– Туда, где тебя научат быть моей женой. И я очень прошу тебя, Лялечка, подумай о будущем. Нам с тобой жить вместе, детей растить. Так что, советую забыть о бессмысленных обидах и глупых мыслях и просто смириться с тем фактом, что ты станешь моей женой. Считай, что ты уже ею стала. Хорошо?

– Я тебя ненавижу, – прошептала я.

– Ничего страшного, – он улыбнулся. – Ты же знаешь, от ненависти до любви один шаг. Я больше не стану торопиться и допускать ошибок.

Он нежно коснулся моего лба своими губами, от чего меня ощутимо передёрнуло, и тихонько велел:

– Отдыхай и набирайся сил. Завтра вылетаем. И ради всего святого, будь послушной девочкой, а то я же могу и передумать насчёт Тоськи!

Сашка ушёл, оставив меня в ещё более взвинченном состоянии, чем я была до его прихода. Что он задумал? Куда вылетаем? Какие учителя? Какое будущее? От своего будущего я уже давно не жду ничего хорошего, но всё-таки хотелось какой-то определённости.

Я расстегнула мягкий кожаный браслет с датчиками, который обнимал моё запястье, посылая информацию о самочувствии пациента в компьютер, спустила ноги с кровати и сделала один осторожный шаг в сторону двери.

Если честно, в тот момент я о побеге даже не думала. Не знаю, что двигало мною, понятия не имею, зачем я вообще встала. Я просто знала, что мне нужно дойти до чёртова выхода из палаты и выглянуть в коридор. Зачем? Может быть, для того, чтобы убедиться, что за дверями есть охрана, чтобы заглянуть в лица своим тюремщикам. Точнее, одному из них.

Он стоял в чёрной униформе, отличавшейся от формы сотрудников Службы Безопасности жёлтыми нашивками на груди, и лениво рассматривал интерьер. А потом он заметил меня. Фиалковые глаза удивлённо округлились, он улыбнулся и неосознанно подался в мою сторону.

Значит, Север не получил моё сообщение. Или получил, но не смог ничего сделать. Или не захотел. Или – я обречённо закрыла лицо руками – просто Цезарь не посчитал нужным держать своё слово.

Я вдруг осознала, что с того момента, как я покинула Корпус, прошла уже целая неделя. А я ничего не знаю о Лёшке, о Полине Ивановне, об Арсении и о тех, кого я уже привыкла считать своими друзьями… Я вообще не знаю, что происходит за стенами больницы.

От двери прогулялась до окна, раздвинула жалюзи и выглянула наружу.

То, что некогда было Центральным парком, окружавшим Правительственный госпиталь, нынче представляло собой жалкое зрелище: жёлто-красные, по-осеннему пасмурные руины, траншеи, изломанные деревья и разрушенные беседки. А посреди гладкого, как зеркало, озера, лежал человек. Отсюда не было видно его лица, только размытое белое пятно, но то, как слепо он смотрел в серое небо, как пассивно колыхалось его тело, позволяло сделать вывод, что этот человек мёртв.

– Зачем вы встали? – окликнул меня вернувшийся Дмитрий Николаевич. – Вам ещё рано. Мышцы не окрепли.

Мужчина с несчастным видом стоял у компьютера и старался не смотреть мне в глаза.

– Там в озере труп, – сообщила я, присаживаясь на край кровати.

– Да? – он равнодушно посмотрел в сторону окна. – Наверное, один из пилотов. Я отдам распоряжение, его уберут.

– Из пилотов?

– Ах, да! – Дмитрий Николаевич стукнул себя по лбу раскрытой ладонью. – Конечно! Вы же не знаете ещё. Яхон официально вступил в военную кампанию против Альянса диких земель.

– Война?

– Ну, да… Не думали же вы, что ваш… что наш правитель стерпит то, как эти варвары с вами обошлись.

– Варвары? – я опустила голову на подушку и бездумно уставилась в потолок. – Значит, он сказал, что это со мной сделали Дикие? Понятно…

– А разве это не так? – осторожно спросил Дмитрий Николаевич, но я проигнорировала его вопрос, задав свой.

– И Детский корпус, конечно же, в авангарде?

– Естественно…

– А вот в коридоре люди, охрана. Я видела. Они разве не из Корпуса?

– В коридоре? – врач растерянно поскрёб подбородок. – Нет. Это ваша личная охрана. Новый отряд. Его после вашего похищения создали.

Какая мерзость. Значит, Северов и остальные в авангарде, а Котик тут. Охранять меня собрался. Видимо, он же Сашке меня и сдал, а Арсений тут совершенно не при чём.

– Не было никакого похищения, вы же понимаете, – я закрыла глаза и отвернулась к стене. – И если вы не принесли мне случайно яду, то уходите. Не хочу никого видеть.

Дмитрий Николаевич ещё какое-то время помялся за моей спиной, бормоча извинения и объясняя, что мне пока нельзя принимать нормальную пищу, поэтому мне придётся потерпеть еще нескольких капельщиков с успокоительным и питательным раствором. Врач рассказывал, где находится уборная и как, в случае необходимости, я могу вызвать дежурную сестру, но я его не слушала. Я все свои силы потратила на то, чтобы не разреветься, пока он ещё здесь.