Ирина Маленко - Совьетика

– Пошли танцевать, – прошептала я, – Прикрой меня и танцуй прямым ходом к выходу. Выйдем наружу – я тебе все объясню.

Я уткнулась лицом ему в плечо, изображая будто я настолько разомлела от нахлынувших на меня чувств и, разворачивая его то направо, то налево, потихоньку продвигалась к двери. «Дафна, Вы опять ведете!»- мелькнуло у меня в голове. А что еще оставалось делать?

Сонни тоже танцевал – со своей трофейной женой. Не глядя на нее. Он вел ее по залу так, словно это была неодушевленная вещь. Лицо у него было отрешенное, будто бы он впитывал в себя слова этой песни: «Dushi… mi sa ku t’a bo mi ta ke …»

Каждый раз когда он поднимал глаза, я зарывалась лицом в плечо Ойшина еще глубже. Еще никогда мне не было так страшно. Вдруг всплыли на поверхность даже такие страхи, о которых я была уверена, что они давно уже вытравлены намертво. Перед моим мысленным взором замелькали бьющиеся о стенки тарелки, а в ушах звучал далекий голос Сонни: «Мне вовсе не надо тебя бить для того, чтобы сделать твою жизнь невыносимой!»

Пар в гроте было много, и никто из них, естественно, не спешил на выход. Необходимо было их растолкать, но осторожно и вежливо – так, чтобы не бросаться в глаза. Это оказалось не так-то просто, и я с трудом сдерживала нарастающее желание засадить локтем в бок кому-нибудь из особенно уж разомлевших. К концу «Mas flow» до дверей нам оставалась еще пара метров. Я зажмурилась, ожидая что ди-джей сейчас включит в «гроте» свет….

Но произошло маленькое чудо. «Грот» погрузился в почти полный мрак, а на столах загорелись электрические свечи.

– А сейчас давайте вспомним прошлое!- провозгласил ди-джей. Как я была ему за эти свечи благодарна! – Наша ретро-песня сегодня – «It's not easy» в исполнении трагически недавно погибшего в Южной Африке Лаки Дюбе. Эта песня посвящается всем нашим гостям, которые пережили расставание с любимым человеком, но нашли в себе силы возродиться в новой жизни. Несмотря на то, что это не просто, как предупреждал нас еще много лет назад Лаки…

И я поняла, что это рок. Изо всех песен мира- именно эту! Осторожно я выглянула из-за плеча Ойшина. Сонни был совсем недалеко от нас, по правую руку, но он не видел меня. Мне показалось на секунду, что в глазах у него блеснули слезы. Наверное, только показалось. Впрочем, даже самые жестокие люди бывают сентиментальны…

Сонни смотрел опять-таки не на свою маленькую китайскую суринамку – и, слава богу, не на меня!-, а куда-то в пространство. Губы его двигались в такт песне.

«The choice I made didn' t work out the way

I thought it would

This choice I made it hurts me so mama

This choice I made didn' t work out the

Way I thought it would

This choice of mine oh….»

Он думал о нашем разводе!

Я наступила Ойшину на ногу.

– Скорее, он сейчас ничего не слышит и не видит, как токующий глухарь! – прошептала я. Мне показалось, что Ойшин тоже заслушался этой песней – нашел время!

Я перевела дух только когда мы наконец оказались вне здания. Скорее, скорее, наверх, подальше от этой страшной двери! Через минуту мы уже стояли на смотровой площадке возле диспетчерской башни, из которой работники порта управляли заходящими в него кораблями.

– Что случилось? – спросил наконец Ойшин.

Я кивнула в сторону бара.

– Мой бывший муж, – сказала я тихо, – Там.

Ойшин, к его чести, понял все сразу и больше уже ничего не спрашивал, Ничего, кроме:

– А наш товарищ?

Тут я вспомнила, для чего мы здесь, собственно, оказались.

– Господи, он же может подойти в любое время! Возвращайся ты. Увидишь его – подойди, заведи разговор. Не забудь про шторм спросить. Потом выведешь его сюда. А я подожду вас тут, на смотровой площадке. Если придете сюда, а меня нет, значит, я прячусь в кактусах, потому что Сонни где-то рядом. Свистни мне тогда, только негромко. Свистеть умеешь? Все понял? Повтори.

– Что я, маленький- повторять? – обиделся Ойшин, – Не учите утку плавать. Жди, я сейчас. И вот что… ты береги себя, ладно?

Он убежал вниз по склону. А я осталась на смотровой площадке. Далеко внизу сверкали огоньки города и виднелись корабли в порту – маленькие, словно игрушечные. Очень хотелось куда-нибудь убежать и спрятаться, но было нельзя. У меня зуб на зуб не попадал.

Не знаю, сколько времени прошло. Мне показалось, что много. Ойшин появился вновь бесшумно и неожиданно – как настоящий партизан. Все-таки я иногда забываю, с кем я имею дело…

– Все в порядке, – сказал он негромко, – Он будет тебя ждать через полчаса – на набережной внизу- там, где плавучий рынок. В лодке, которая называется «Консуэло».