Ирина Маленко - Совьетика

– Но если в обществе действительно полно всяких извращенцев?…

– А кто-нибудь когда-нибудь пытался доискаться до причин этого и бороться с ними, а не только с симптомами? Кто-нибудь когда-нибудь задумывался над тем, зачем 5-летним детям, не умеющим даже еще читать как следует, согласно нововведениям в британской системе образования, нужно знать медицинские названия половых органов? Каким способом это может помочь «предотвращению нежеланных беременностей»? Или же это только призвано сделать детей озабоченными вещами, которые до этого не приходили им в голову? Раз уж проверять всех, то я за то, чтобы хорошенько проверили, что там содержится в компьютерах авторов подобных учебных программ! Думаю, что полиция может обнаружить там немало для нее интересного… Меня просто убивает, что я снова оказалась в обществе, в котором все вот эти вещи считаются почти чем-то нормальным, понимаешь? Даже не удивляют никого.

– А что, в наше время бывает по-другому?

– Представь себе, бывает! Ты, конечно, все равно не поверишь – это надо увидеть своими глазами… Но если мне и раньше трудно было дышать в вашем обществе, то теперь уже ну просто совершенно невмоготу. Невмоготу мне терпеть весь этот абсурд и с серьезным видом рассуждать о неразрешимости проблем, которые очень даже разрешаемы! Невмоготу тратить силы и время на обсуждение неразрешаемости всякой вполне разрешаемой дряни.

– Ну и как бы у вас это разрешили?

– У нас? У нас в СССР? У нас взялись бы за причины – но если речь идет о чем-то таком, что непосредственно не дает жизни людям до такой степени, что нельзя ждать пока ликвидируют его причины, то расправились бы сначала с самим явлением, одновременно ведя и борьбу с причинами. Пример? Восстановление народного хозяйства после войны – и карточки до тех пор, пока продуктов не будет хватать всем. А не восстанавливать его, а людям только сказать: “А вы пока потерпите!» А уж если бы у нас были такие хулиганы, как у вас в Белфасте, то наша милиция совершенно точно не стала бы приглашать их на вечера встречи, куда их ведут под белы руки и где их спрашивают, чего их душенька изволит и чего им не хватает для счастья. У нас сначала их убрали бы с улиц, чтобы они не убивали для забавы местных жителей отвертками. Заставили бы чистить сортиры или шить наволочки (у нас перевоспитывали трудом, не как в Британии, где они сидят весь день в тепле и ничего не делают, но и не как в Америке, где труд заключенных – это прибыльная индустрия, и чем больше людей посадить, тем прибыль больше. У нас им нормально платили за труд, но деньги складывали на сберкнижку: вышел на свободу – получай. Сразу и есть на что начинать новую жизнь…). А пока они этим занимаются, уже начали бы уничтожать и причины, побудившие их встать на этот путь. Глядишь, освободились – а причин уже и нет. А ваши шиннфейновские муси-пуси с хулиганьем…

– Я не состою в Шинн Фейн…

– Ну хорошо, тогда ваши и…

Ойшин закрыл мне рот ладонью. Это было его первое ко мне прикосновение за последние 5 лет, и мне стало не по себе. Неловко и неприятно, что дошло до этого.

– Прости… Нападаю на тебя так, будто все это твоя вина. Я знаю, что ты лично совсем здесь ни при чем. Просто такие вещи можно излить только друзьям – с недругами ведь нет смысла и разговаривать! И поэтому именно друзьям обычно достается на орехи… Мало кто из них понимает, что это я с ними так потому, что доверяю им… Извини… Испортила тебе все купание…

– Ничего, – сказал Ойшин, – Ничего ты не испортила. Ты же объяснила, в чем дело. Вот если бы не объяснила, я бы сам не догадался, честно. Подумал бы, что ты меня просто на дух не выносишь.

– Кто, я? – я растерялась от такой его простой откровенности.

– Да, ты…

– Нет, что ты…

Нам обоим стало неловко, и мы замолчали.

– Может, ты есть хочешь? – спросила я наконец.

– Умираю как хочу! – обрадовался Ойшин.

– Тогда поехали!

Мы довольно быстро добрались до маленького киоска на улице в Пунде – здесь можно было купить местные креольские кушанья и взять их с собой. Я встала в очередь среди антильцев и антильянок, хотя Сонни мне в свое время этого делать ни за что не давал (а тогда здесь было, кажется, намного спокойнее и безопаснее, чем теперь). Ойшин беспомощно разглядывал меню, не зная, что есть что. Он по-прежнему был весь мокрый, хотя я предлагала ему переодеться после купанья. Антильцы поглядывали на нас с озорным понимающим блеском в глазах – видно, решили, что это я зачем-то столкнула его в воду!