Ирина Маленко - Совьетика

Девушка-антильянка на паспортном контроле приветливо улыбнулась мне, и я с трудом подавила в себе желание сказать ей: «Бон тарди! » Все прошло как по маслу – через пять минут мы уже ждали свои чемоданы. А еще через 15 направились к выходу. Никто не остановил нас, и никакого дяди Патрика не было поблизости и в помине.

На выходе нас ждали. Молодая красивая женщина с кожей цвета кофе, с огромными как у дикой серны черными влажными глазами и с легкими усиками над верхней губой, которые ее совершенно не портили. В руках она держала табличку с надписью «Саския Дюплесси». И хотя неискушенный глаз принял бы ее за антильянку, я сразу почувствовала, что она не здешняя. В ее красоте – почти картинной – было что-то до боли знакомое.

Мы направились к ней.

– Добрый день! Я Саския ,- сказала я.

– Очень приятно! Тырунеш Франсиска, – представилась она, – Мы с Вами будем вместе работать.

Тырунеш ! Я не ошиблась. Передо мной была эфиопка. Хотя и с антильской фамилией. Какой судьбой занесло ее сюда?

Было, конечно, неудобно как-то сразу спрашивать. Но она рассказала нам сама. Когда мы сели в ее машину, Ойшин облегченно вздохнул: там тоже работал кондиционер.

– Я немного знаю про вас, Саския, Алан – сказала Тырунеш, – И не буду спрашивать вас больше, чем знаю. Сейчас доедем до вашего отеля, посидим в ресторане, и я расскажу вам немного о себе.

Этого отеля не было на Кюрасао, когда я здесь была. От аэропорта он был всего в 15 минутах езды – в самом центре Виллемстада. И назывался он антильски-звучащим «Кура Хуланда », хотя на самом деле принадлежал самому что ни на есть голландцу – с самыми что ни на есть типично голландскими взглядами на антильцев. Но видно, деньги не пахнут. Ради них можно даже не голландское название потерпеть.

Это была целая маленькая деревня из красивых, новеньких с иголочки домов в антильско-голландском колониальном стиле. Населенная почти исключительно «истинными арийцами». Гигантского роста загорелые блондины и блондинки чувствовали себя здесь хозяевами. Они купались в эко-бассейнах, сидели в жакузи и фланировали по мощеным камнями улочкам. Кое-где подвыпившие экземпляры пытались танцевать полонез – нет, не Огинского, а то, что называется «полонезом» в Голландии, а у нас называется «паровозиком». На долю «черных» оставалось подавать им ужин, менять им простыни, вытирать за ними унитазы и делать им массажи – как в старые колониальные времена. Иногда среди гостей попадался кто-то выпадающий из этой общей цветовой гаммы, и на такого «арийцы» обычно смотрели во все глаза. Почти как голландский плотник на верфи в Заандаме в свое время – на Петра Первого. Когда мы вошли на территорию отеля, все глаза устремились на Тырунеш: она с ее цветом кожи была слишком шикарно одета и слишком гордо выглядела, чтобы быть работницей казино или горничной.

В две секунды нас «вписали», как теперь , кажется, принято в России говорить, в отель, и сильный мускулистый антилец отнес наши чемоданы в номер – с высокими потолками с деревянными балками, выкращеннными в пастельные тона, с вентилятором и с балкончиком, выходящим на площадь.

– Какая здесь классная мебель! – успел профессионально подметить Ойшин.

Тырунеш осталась ждать нас в ресторане. Мы бросили в номере свои рюкзаки и поспешили к ней.

Ресторан назывался почему-то «Астролябия». При этом слове мне сразу же вспомнился Остап Бендер с его «Кому астролябию? Дешево продается астролябия! Для делегаций и женотделов скидка!» Я едва удержалась от смеха. Это даже и не переведешь как следует…Будет не смешно. Для этого надо знать, кто такой Остап!

– Что вы будете пить? – задала наша новая знакомая нам вопрос как заправская голландка.

– Не знаю… – сказал Ойшин, – Мне пиво какое-нибудь, если можно. Очень жарко у вас тут.

– А Вам, Саския?

– Можно «Понче Куба »? Я сто лет уже,… – я осеклась.- … мечтаю его попробовать, так много о нем слышала.

В тени пальм мне было вовсе не жарко, а даже приятно. Тем более, что солнце уже пошло на закат. Но непривычный к жаре бледнолицый Ойшин страдал по-прежнему. Я пожалела, что нельзя предложить ему мой корейский веер. В Корее это нормально, а здесь… Если здесь увидят мужчину с веером, то его точно не так поймут. Причем не только голландцы, но и антильцы, а это уже совсем нешуточно….

Тырунеш отпила коктейль из своего бокала – такими маленькими глотками, что ее губы почти не двигались.- и начала вполголоса свой рассказ.