Ирина Маленко - Совьетика

Я старалась думать о будущем. О том, как рассказать тем, кто этого не знает, и чьи мозги "прочищались " с детства, про то, сколько доброго и хорошего было в нашей советской действительности, – не закрывая глаз на наши недостатки. Как освободить свою нынешнюю страну от колониaльного ига, – не громкими фразами, а повседневными, неброскими на первый взгляд, делами. Как воспитать будущих детей такими, чтобы они захотели и смогли переделать этот мир…

Мама во время вечерних бесед на кухне горячилась и представляла себе – в красках и в лицах, – что бы она сделала с Горбачевым и с Джорджем Бушем, если бы они попали к ней в руки. Или что надо делать иракским партизанам. Но то, чем занималась я, она считала"пустой тратой времени и сил":

– На что ты свои способности разбрасываешь!

На что же их надо "разбрасывать " вместо этого, она ответить не могла…

В памяти у меня всплыли далекие, смутные картинки моего детства: посиделки на

кухне мамы и её друзей, в ходе которых они вели горячие дискуссии на тему

того, что "социализм себя не оправдал"… Чем же именно он не оправдал себя, -

если сегодня те же самые люди так отчаяннo стенают по нему?

Я поняла, что уже не засну, и спустилась на кухню. Был пятый час. Мама не спала – и, к моему удивлению, сидела на кухне, обняв стакан с красным вином. Она тихо подпевала магнитофону, воинственно вскидывая в воздух свой небольшой кулачок при каждой строчке: "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин…"

– Какой товарищ Сталин, мама? Почти пять часов утра на дворе- пробормотала

я, наливая себе стакан воды.

Товарищ Сталин? М-да… Как меняется человек…. Я вспомнила, как мама устроила мне истерику на прошлый Новый год, когда не могла найти в эфире российское радио, – ибо ей хотелось услышать новогоднее обращение президента Путина к народу: "Ты ничего не понимаешь, это – голос Родины!."

– Ты забыла, какой сегодня день?

– Какой?

– День Ракетных войск и Артиллерии! Мой профессиональный праздник!- и мама затянула: – Артиллеристы, Сталин дал приказ….

– Можно же днём отметить. Не обязательно ночью.

– А что ты понимаешь вообще? Твоё поколение ничего не создало. Вы только

проживаете то, что создали мы!- мама ударила себя кулаком в грудь. – Я- не чета тебе! Мы так работали…

– Бабушки с дедушками работали ещё больше, чем вы. А вам в конце 80-х, когдамы были ещё почти детьми и ничего не решали в обществе, захотелось перемен…Разве не вы слушали Би-Би-Си и вострогались тем, как там здорово на Западе? Разве не вашими героями были Сахаров, Eльцин и Афанасьев? Разве Березовский – человек не вашего поколения? И разве не вы сегодня пьете и в отчаянии живете прошлым, – вместо того, чтобы взять себя в руки и посмотреть, как мы можем изменить будущее? – не повышая голоса, спросила я, тут же жалея, что это делаю, ибо это был разговор, ведущий в никуда.

– Это вы, а не мы бежали из страны! Впрочем, ты- казачье отродье, пошла в папу; у них никогда не было патриотизма, как у настоящих русских! Вы как собаки безродные -вам везде как дома!

– Мы бежали из страны, которую вы развалили. Потому что в ней стало невозможно жить. Но- для того, чтобы вернуться. Мы не поставили на ней крест, – ответила я.

Все это я уже слышала, и не один раз. По-честному, и мое, и мамино поколение одинаково были виноваты в том, что произошло с нашей страной. Только она бы этого никогда не признала. Началось обычное переливание из пустого в порожнее. Хотя только вчера мама нападала не на казаков, а на евреев, заявляя одновременно , что "вообще нет такого народа – русского; все мы- евреи, если разобраться" и тут же – когда по телевизору начинались показывать здешних юнионистов, у многих из которых и вправду были семитские лица, – "Bот куда они забрались! Вот как здорово наши казаки их прогнали!"..

Сердце у меня защемило с новой силой. Передо мной сидела умная, образованная, сильная когда-то женщина, которая больше сильной не была, но ужасно боялась в этом признаться даже самому близкому человеку, – и вместо этого нападала на него и на всех, подобно маленькой болонке, тявкающей на улице на случайных прохожих, чтобы не казаться им и себе самой такой маленькой. В то время как в её собственный дом с заднего хода пробирались воры… Причем она сама вряд ли отдавала себе отчет в том, почему она так поступает. Наверно, она просто сломалась под грузом всего, что обрушилось на нас за последнее десятилетие.

– А помнишь, как мы жили? Нет, ты не можешь этого помнить! Ваше поколение