Ирина Маленко - Совьетика

Только ради этого и стоит жить. Чтобы не покинуть в беде тех, кому трудно. Тех, кто жадно хватает пересохшим ртом свежий воздух, чувствуя что он тонет в море этой звериной жизни…

****

После этой истории мне стало по-настоящему страшно за Лизу. Так страшно, что я не смогла больше сопротивляться маме, когда она снова решила увезти Лизу домой – от греха подальше. Теперь уже даже современная Россия начала казаться мне безопасным местом, тем более что, в конце концов, мы,слава богу, не москвичи…

– Добивайся, чтобы ее перевели в другую школу, не сектантскую,- сказала мне мама на прощание, – И тогда мы вернемся.

Как будто бы здесь были другие школы…. Так передо мной встала еще одна почти неразрешимая в местных условиях задача. Так я снова осталась одна – уже в который раз за последние годы. И ко мне снова вернулись мои кошмарные сны….

… Я ни на секунду не сомневалась в том, что предложение Сонни поехать с ним домой станет лишь продолжением наших с Лизой мучений. Но у меня не было другого выбора. А какая мать не пошла бы на это для того, чтобы быть, наконец, рядом со своим ребёнком? Я ведь не видела её почти 3 месяца.

Да, пользуясь тем, что официально Лиза была ещё под его властью, на это самое время расследования обстоятельств, Сонни фактически шантажом заставил меня вернуться с собой под одну крышу. Но делал он это не из какого-то изощренного садизма, а из-за того, что он и сам был сконфужен и не знал, чего он хочет. И, к сожалению, думал в то время только об одном себе и о своих этих чувствах.

Для начала Сонни рассказал мне, как на днях он раскурочил трамвайную остановку из-за своих этих страданий – и за это ему пришлось заплатить крупный штраф. Я слушала его и не верила своим ушам: может, это он выдумал? Или же я действительно совсем не знала человека, с которым прожила вместе почти 8 лет?

Мне больше всего на свете хотелось побыть с Лизой, а он запирал ее в соседней комнате со словами «Пойди поиграй!», а мне говорил: «Оставь ты этого глупого ребенка и иди ко мне!»

С горя трезвенник Сонни начал курить и пить. Он водил меня по ресторанам, где пил до умопомрачеения и в пьяном виде наконец-то становился прежним, милым и ранимым Сонни, которого я знала. Но яа понимала, что это состояние продлится только до его отрезвления.

В такие моменты Сонни плакал, целовал мне руки и говорил, что он все понял, понял, почему он так со мной обращался. Когда я услышала это в первый раз, у меня проснулась робкая надежда. Может, и в самом деле понял?

– Это очень хорошо, что ты понял, – осторожно сказала я.

– У меня умерла младшая сестренка, когда мне было 5 лет, – плакал Сонни, – и психолог сказал мне, что я поэтому так чрезмерно тебя опекал и берег. Старался защитить от злого мира.

И это все? Нет, он ничего так и не понял… Если он считает свое обращение со мной «заботой и опекой».

Мне было его очень жалко в такие моменты, но я ни на секунду не могла забыть, как он мучает своими действиями нашу маленькую девочку. А сам он, казалось, совершенно этого не понимал.

– Прости, я слишком мало уделял тебе времени.. нам надо было чаще ходить куда-нибудь вместе… в кино… – плакал он.

В кино? Смотреть «Терминаторов»?!

Я оставила надежды на то, что мы с ним сможем хотя бы друг друга понять.

Один раз он повез меня на всю ночь в гостиницу где-то в Схевенингене, оставив Лизу у Луизы (малышка так боялась его, что не посмела и пикнуть, когда он ее туда отвозил, только грустно на меня смотрела).

Повез только для того, чтобы наутро сказать мне:

– Я тебя люблю, но жить с тобой я не могу!

А я и не просила его со мной жить. В ту ночь я лежала с открытыми глазами и беззвучно плакала пока он там утолял свои страсти. А он даже и не заметил этого. Для меня то, что он тогда делал, было самым настоящим насилием, хотя ни один «цивилизованный суд, поставивший меня в такое положение, наверно, его таковым бы не признал: ведь я не кричала, не сопротивлялась и не говорила «нет»…

Пооробовала бы я это только сказать! Сонни и без того время от времени выгонял меня из дома – “для острастки”- на пару дней:

– Ты же так хотела быть независимой? Ну, вот и будь!

Что я никак не могла осознать – это почему он не подумал, какой эффект это будет иметь на Лизу? Ну ладно, меня он хотел “проучить”, но она….

Бедняжка не хотела ложиться спать без меня и все время повторяла:

– Только ты не уходи, мама! Чтобы когда я проснусь, ты дома была…

И потому выгонял он меня рано утром, когда она еще спала… А потом звонил мне на работу и недовольным голосом сообщал: