Ирина Маленко - Совьетика

Средние века. Full stop.

Я с большим трудом удержала маму от того, чтобы она высказала этим горе-педагогам, все, что она о них думает. Но я чувствовала, что в один прекрасный день ее прорвет, как плотину в Новом Орлеане.

*****

Ойшин был достаточно удовлетворен тем, как развивались события – нет, я не имею в виду что-то личное. О личном мы не говорили никогда, оно было для нас как в советской песне – «сегодня не личное главное, а сводки рабочего дня». А сводки были приличными, хотя пока еще и скромными.

– Тебе ведь хорошо работается со мной?- спросил он меня как-то вдруг, когда я совсем этого не ожидала. – Как ты считаешь, у нас установились хорошие отношения?

Я даже растерялась от такого вопроса.

– Конечно, – сказала я просто. – Мне с тобой очень хорошо.

В тот день шел дождь, и он пришел на встречу в такой нелепой шляпе, что я чуть было не рассмеялась вслух: высокой, с узкими полями, какие никто уже не носит лет 30, если не больше. Вид у Ойшина при этом был такой, словно он готовится поехать на рыбалку. Не хватало только удочки. Впрочем, я, как Рыба, и без нее давно уже попала к нему в сети. Только вот понимал ли это он сам?

Я с трудом подавила в себе смех, глядя на его шляпу – потому что меньше всего на свете мне хотелось его обижать. Мы шли по тихой, пустынной дублинской улочке, заросшей высокими деревьями. В тот день мне надо было что-то ему передать. Оба мы были в перчатках – как в песне у Высоцкого, «чтоб не делать отпечатков». Про себя я еще раз мысленно поразилась, чем это мы занимаемся.

– Сейчас мы будем поворачивать за угол. Передай свою вещь мне на повороте, – сказал он сквозь зубы, тихо.

Я так и сделала, и он спрятал пакет у себя под плащом. За себя я не боялась, а вот за него – теперь, когда его могли остановить где-нибудь по дороге – очень.

– Слушай, у меня такое странное чувство, словно все это не с нами происходит, а в каком-то фильме, – сказал он мне доверительно.- У тебя такого чувства нет?

И сам смутился от своих этих слов.

– Еще как есть!- подтвердила ему я.

Нужно ли добавлять, что особенно как в кино я себя чувствовала теперь потому, что после каждой нашей встречи он на прощание теперь сам тянулся поцеловать меня в губы. Тоже как тот кот в анекдоте – «добровольно и с песней». Нет, он, конечно, не пел, но лицо у него при этом было такое, словно для него это был самый долгожданный момент в наших с ним свиданиях. Для меня, если честно, тоже – я ждала этого момента весь месяц. Это превратилось у нас в своего рода приятный прощальный ритуал.

После того, самого первого раза я настолько боялась поверить в произошедшее, что встретив его по возвращении из своей поездки, на прощание не стала к нему даже приближаться. Чтобы не получилось так, что он целует меня только потому, что это я так хочу. Но Ойшин сам подошел ко мне и со словами «Ну, поздравляю тебя с успешным началом!» повторил тот смертельный номер, что совершил за месяц до этого. Нужно ли объяснять, как затрепетала после этого моя душа! А когда это произошло и в третий, и в четвертый, и в пятый раз….

Теперь не могло оставаться никаких сомнений – я нравлюсь ему, иначе зачем бы он стал это делать? Тем более уже имея подругу.

Наступил такой день, когда мне стало больше просто невмоготу не знать, кто он такой. И я с замиранием сердца часами штудировала вывешенные в интернете списки заключенных Лонг Кеша, надеясь вычислить Ойшина по сочетанию разных факторов – месяцу рождения, соседству по блоку с толстяком Джерардом, количеству лет заключения, к которому он был приговорен, и тому подобным вещам.

Ойшин Монаган? Нет.

Может, Ойшин Дугган? Или Ойшин Мориарти? Нет, тоже не подходит….

…Бинго! Мою голубоглазую сказку зовут Ойшин Рафферти.

Мне пришлось ждать, когда я выберусь в интернет-кафе, чтобы найти в интернете какие-то факты из его биографии. Со своего компьютера я бы ни за что не стала искать его в интернете по имени. Это было бы смерти подобно.И когда я наконец набрала в интернет -кафе в поисковике заветное имя, и экран выдал мне через пару секунд кучу ссылок, сердце мое ушло в пятки. А когда я начала выходить на найденные ссылки и читать то, что там было написано, сердце мое сжалось – от удивления и от на глазах растущей гордости за него и от почти такой же по силе к нему жалости. Бедный, бедный Ойшин! Сколько же всего ему довелось вытерпеть!

…Это было в годы ведения военных действий – жестокие и непредсказуемые. Ойшина поймали в каком-то английском лесу с небольшим количеством взрывчатки. Наверно, он ее там прятал. Я давно уже заметила для себя, что он как-то странно, со вкусом облизывается всякий раз, произнося слово «пластит». Что ж, его биография это вполне объясняла. «У кого что болит, тот о том и говорит».