Ирина Маленко - Совьетика

Согнувшись пополам от еле сдерживаемого хохота, я бочком выползла за дверь. Но Майкл так ничего и не заметил. Он слишком был доволeн собой для этого.

– Ну как, нравится? – спросил он меня.

– Красивый шкафчик встроен в стену,- сказала я честно, чтобы не обидеть его, вдаваясь в другие детали.

– Это Падди для меня встроил, – кивнул он головой на брата, который, уже закончив готовить еду для 150 гостей, скромно притулился на кухне на стульчике с куском мяса на тарелке. Я взглянула на Падди – и неожиданно увидела, что глаза его смеются за толстыми стеклами очков: в отличие от Майкла, он все понимал и видел. Мы оба, не сговариваясь, громко фыркнули. Но Майкл даже и этого не слышал. Он поглощал вкусное, приготовленное Падди, мясо и токовал, как тетерев, демонстрируя мне свои развешанные по стенкам дипломы кулинарного училища.

Майкл был дипломированным пекарем. Как-то, проходя мимо дома своей сестры, он заметил меня в саду с книжкой в руках.

– Читаете? – спросил он.

– Читаю.

– А вот мне книжки не нужны. У меня ремесло есть, – сказал он с таким видом, словно его за это надо носить на руках.

В другой раз мне надо было подъехать на ферму в горах – забрать у хозяев себе котенка.

– Майкл подвезет тебя, – обрадовалась его сестра, – Будешь искать себе парня, – обязательно выбирай такого, чтоб был с машиной! Это я не о Майкле, это я вообще…

Нужно ли говорить, что вместо фермы Джо повез меня мимо своего дома :

– Только покажу, какие я новые окна себе вставил…

В саду терпеливый Падди косил траву. Он весело помахал нам рукой.

– Ну, и как Вам мои окна? – спросил с надеждой на мое выражение восторга Майкл.

– Ничего себе окна. Нормальные. Так мы вроде бы на ферму собирались…?

Конечно, ту ферму мы в тот день так и не нашли, хотя Майкл спрашивал о ней у всех окрестных соседей. Пришлось мнe на следующий день самой брать такси. И она оказалась совсем неподалеку – Майкл проехал мимо поворота к ней дважды… Видимо, все думал, что бы ещё мне такое продемонстрировать.

Через месяц Майкл вставил в окна решетки. И долго и занудно рассказывал всем, сколько они ему стоили, ожидая, что от этого его очень зауважают.

А ещё через месяц его уволили с работы. Это было большим ударом по его гордости. Я долго не видела его после этого.

– Ну, как там Майкл? – спросила я как-то у его сестры, когда говорить уже больше было не о чем. Она вздохнула.

– Как? Все так же, хочет жить на широкую ногу, а средства теперь не позволяют. Вот он и лезет в долги, как в петлю. Недавно распотрошил сберегательную книжку нашей сестры, которую она оставила ему на сохран, пока сама уехала в Австралию. Я говорю ему: "Как обратно-то платить будешь?", а он – "Не волнуйся, сестра, деньги у меня есть. Вот перезаложу свой дом…"

– А работа как же? Ищет новую?

– И не думает. Он говорит: я теперь лучше в судомойки пойду, чем. буду работать по специальности! А так пекари везде нужны, ты же знаешь… Он у нас в свое время даже в Швейцарии в пекарне работал!

– А шашлыки?

– А шашлыки он продолжает устраивать – нельзя же упасть лицом в грязь перед знакомыми! Сколько бы это ни стоило. Тем более, что всю работу все равно берeт на себя Падди…

Я вспомнила близорукие, смешливые глаза Падди – и его быстро мелькающие в работе руки, его никогда не отдыхающую, ни минуту не сидящую на месте долговязую фигуру в потертых джинсах, кепочке и одной и той же футболке в любую погоду. Вспомнила – и спросила в шутку :

– А Падди у вас , случаем, не свободен?

Плевать, что у него нет машины и дома с античным садом и королевской спальнeй с телевизором "Сони"!…

***

…Как-то вскоре после тех злосчастных шашлыков моя знакомая француженка Вероник, которая возглавляет в Белфасте группу, посещающую в тюрьме соискателей на звание политического беженца (помните еще Бориса?), позвала меня с собой в тюрьму Магаберри: туда угодил русский парень из Латвии, и ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь на родном языке.

Вообще-то сажать в тюрьму кандидатов в беженцы не полагается. Ведь попросить убежища – это не преступление. Но это в других странах, а в нашем гадюшнике… Тюремное заключение – это то, что североирландским блюстителям порядка хорошо понятно. К этому им не привыкать, по этой части они – настоящие эксперты. Такие эксперты, что об их обращении с политзаключенными даже художественные фильмы снимают. Не говоря уже о многотысячных штрафах, которые им пришлось выплатить узникам местных гулагов за жестокое обращение с последними…