Ирина Маленко - Совьетика

– А нас знаете, что поразило нас больше всего? – вступила в разговор моя мама, – Когда нашей Лизе делали ЭЭГ, понадобилось сделать ей несколько уколов, а потом долго налепливать электроды на её голову, в её достаточно густые кудри. Конечно, это ни одному ребёнку не понравится, – она стала плакать. И тогда наш кубинский доктор включил радио и тихонько запел и затанцевал под музыку для неё, не переставая делать свое дело! Лиза была так удивлена, и ей это до такой степени понравилось, что она замолчала…Ну где, скажите вы нам, в какой ещё стране бывают такие удивительные доктора?!

Всю неделю мы ни разу не ездили в город: было не до того. Мы с волнением ждали, что нам скажут кубинские врачи по окончании обследования – каким будет их вердикт в отношении Лизиного будущего.

Утром мы ходили по разным врачам, потом обедали, потом у нас был тихий час, а потом все начиналось сначала. Я решила отложить свое переселение к неведомой мне Юре по крайней мере до конца обследования: мама одна не смогла бы общаться с врачами без моей помощи. По утрам, когда нам приносили завтрак, я пряталась в ванной, чтобы у нас не было каких-нибудь проблем из-за моих ночевок. Но проблем не было, хотя кубинцы быстро нас раскусили. Та же неугомонная Нюрка постучалась как-то раз в дверь, за которой я пряталась:

– Эй, мама! Выходи, завтрак остынет!

Что мне оставалось делать? Я покраснела, но вышла…

Потом я попробовала-таки переехать временно к Юре….Дом ее оказался тоже довольно далеко от клиники, и туда мне пришлось-таки опять добираться на такси. Когда я из него вылезла, у меня было такое ощущение, что все жильцы этого дома, в полном составе, вышли на балконы своих квартир, чтобы меня получше рассмотреть. Мне даже стало неловко.

Юра оказалась симпатичной смуглой работающей одинокой мамой лет 30. Оказывается, Юрой ее хоть и действительно назвали в честь Гагарина, но была тому и еще одна причина: ее папа был русским… Что с ним теперь, и где он, мне узнать не удалось – для этого у меня был недостаточный запас испанских слов. Квартира у Юры была широкая, просторная, насквозь проветриваемая свежим ветерком; просто, но со вкусом убранная, с двумя спальнями, гигантской ванной и закрывающимися ставнями от солнца на окнах. Никакой нищеты и здесь не было – только не было горячей воды, но уж к этому-то нам, россиянам, не привыкать…

Я прожила у нее пару дней, она поила меня по вечерам крепким черным кубинским кофе, и мы даже кое-как умудрялись разговаривать, но я быстро затосковала по своим. И добираться отсюда до них было сложно, да и как-то они там без меня… И через пару дней я извинилась перед гостеприимной Юрой и от нее съехала – ну, не выгонят же меня из клиники, в самом деле… А лишнего я не ем и лишнего места тоже не занимаю

Как-то раз медсестра Нюрка прервала наш послеобеденный тихий час:

– Совьетика! Тебя к телефону!- весело забарабанила она в дверь.

К телефону? Кто бы это мог мне сюда звонить?

Конечно же, это оказался всеведущий фермер Фрэнк… В Ирландии, между прочим, к тому времени уже была глубокая ночь!

– Вы как узнали мой номер? – поинтересовалась я.

– Спросил в справочном.

– А здесь меня как нашли?

– Ну, они, конечно, не сразу меня поняли… Но с божьей помощью… Wait till I tell you, madam,- проговорил он слегка даже кокетливо,- You better get yourself prepared …

И он поведал мне – в типичном Фрэнковом стиле «по секрету всему свету»- что к нам едет ревизор… то есть, простите, Лидер! В составе небольшой делегации. Мое сердце радостно забилось. Для меня это было еще одним доказательством того, что я не ошиблась в своих ирландских друзьях.

Лидеру никогда ещё не доводилось посещать настоящую социалистическую страну, и я, если честно, про себя немного жалела, что ему не довелось увидеть наш СССР в его лучшие годы… Но сделанного не воротишь.

Мне, горячей голове, некоторое время казалось, что визит этот долго откладывался потому, что ирландцы “боятся рассердить”своих американских спонсоров – и это вызывало у меня довольно сердитую реакцию. Я доказывала своим ирландским друзьям, что хотя Владимир Ильич Ленин и воспользовался финансовой поддержкой немцев для возвращения на Родину весной 1917 года, плясать под их дудку и уверять их в незаменимости их помощи для процесса демократических преобразований в его стране он ни за что бы не стал! И, отправляясь на Остров Свободы, я отправила Лидеру достаточно язвительную открытку, в которой выражала свою надежду увидеть их на Кубе до Рождества,- хотя “очевидно, что она не относится к числу ваших приоритетов”, написала я. Циник Фрэнк мне, конечно, не поверит, но когда он сообщил мне свою новость, я некоторое время не могла преодолеть весьма приятное ощущение, что я каким-то образом могла повлиять на это их решение…