Ирина Маленко - Совьетика

А ведь когда-то их программа гласила: «У нас гораздо больше общего с развивающимися странами мира (где сегодня проживают 2/3 населения планеты), чем с богатым клубом бывших колониальных держав в Евросоюзе. Имея больше общего со странами Третьего Мира, мы надеемся стать членами Движения Неприсоединения».

Все это так, и исторический опыт Ирландии никто не отменял. Но – поманили издалека куском пожирнее, и … Вот в чем все дело – изменилось экономическое положение, а вместе с ним и мироощущение нынешних ирландцев. А экономическое положение изменилось прежде всего опять-таки в силу полученных этой страной евросубсидий и американских инвестиций. Награбили у одних, чтобы чуточку поделиться этим с другими, обеспечив таким образом лояльность последних и их осознание своей «принадлежности к золотому клубу»…

Я никому не навязываю свою на это точку зрения. Но сама с каждым днем все больше и больше убеждаюсь, что все дело именно в этом. Нас с нашим перестроечным опытом теперь уже не удивить тем, что перерождаясь, люди продолжают кричать так же уверенно и громко о собственном революционном характере, как вопил Горбачев о том, что он возвращается к ленинским заветам…

Я оказалась в ирландских рядах в самой гуще переходного периода и в меру своих сил стремилась поддержать все здоровое, ненаносное, что в этих рядах было. В конце концов, легче всего убежать, ничего не попытавшись сделать. Я хотела внести свой скромный вклад хотя бы в дело выработки позиции по отношению к мигрантам, которых тогда еще в Ирландии было не так много, но было очевидно, что скоро будет все больше и больше, а опыта мультикультурного общества, как оно именуется в Голландии, у ирландцев не было. Они просто не знали, кто мы такие, и с чем нас едят. Я пыталась показать им, что приняв нас в свои ряды, ирландские республиканцы смогут не только влить в свои вены свежую кровь, но и усилить свои позиции, обратив внимание на нужды потенциальных избирателей, на которых никто в Ирландии практически не обращал внимания во время предвыборных кампаний.

У многих нынешних парламентских партий Ирландской республики такое же «военное» происхождение, как у «Шинн Фейн», только в свое время они, естественно, с полным правом именовались борцами за свободу, а нынче – кто бы, где бы, по каким бы причинам, c какими бы целями и против какого режима ни боролся бы, все автоматически объявляются террористами, даже если речь идет о режиме оккупационном. По такой логике, к террористам надо отнести и наших партизан времен Великой Отечественной и войны с Наполеоном, не говоря уже о французском и голландском сопротивлении. Из списков террористов новый мировой порядок исключает только тех, кто становится беззубым, пушистым, ручным и для этого самого порядка совершенно безопасным. «Перевоспитавшихся революционеров» империи носят на руках, причем чем больше их революционный стаж, тем лучше: “Присоединяйтесь к нам, господин барон, присоединяйтесь!»… О них в капиталистическом мире слагают песни, снимают фильмы и ставят им памятники. Говорить о таких героях ничего критического в «свободном мире» опять-таки не полагается: тебя заплюет в первую очередь тот же эстаблишмент. (Да и от своего брата – левых достанется на орехи: это же икона! Как ты смеешь, человек же в тюрьме сидел!)

Обычно если хоть заикнешься о таких вещах, сразу же начинаются крики: «Ты что, против мирного процесса? Тебе хочется, чтобы продолжали погибать люди?» Но на съезде никто не был против мирного процесса, и никому не хотелось, чтобы продолжали погибать люди. Вопрос стоял только о различных путях, ведущих к миру. И о том, насколько осторожными надо быть с оппонентом, у которого в крови лгать и нарушать свои обещания – а ведь именно это делали веками в самых разных уголках планеты «цивилизованные» британцы. Достаточно вспомнить хотя бы недавний исторический пример Зимбабве, где во время переговоров о предоставлении независимости, как рассказывал мне Дермот, британцы обещали Мугабе компенсировать материально белых крупных землевладельцев, чьи угодья будут конфискованы. Но – обещали в устной форме. А потом так же элегантно от своих слов отказались. Вот вам и слово «британского джентльмена», в непогрешимость которого так многие у нас еще продолжают верить, начитавшись классической английской литературы- сочиненной самими этими людьми о себе….

Я, естественно, ничего не говорила – только слушала. Мне бросилось в глаза, что какими бы горячими ни были дебаты, в 99% случаев руководству удавалось повернуть их в намеченное им русло и принять нужное по этому поводу решение: настолько незыблемым был в партийных массах авторитет этих людей. В этом было и хорошее, и плохое. В зависимости от того, о каком курсе идет речь.