Ирина Маленко - Совьетика

Давно уже я не испытывала такого чувства омерзения.

В тот же день в Израиле был застрелен Ицхак Рабин.

И когда я, с трудом перебарывая продолжающиеся еще приступы тошноты, сидела на обратном пути в поезде, слушая по радио детали удавшегося покушения на Шурочкиного премьер-министра, про себя я твердо знала, что это была такая же кара свыше, как когда-то почти 10 лет назад взрыв «Челленджера». Только на этот раз силы небесные были разгневаны не мной, а Шурочкой…

– Если люди становятся такими, как ты после того, как разводятся, – сказала я ей на прощание, – то я лучше останусь с мужем.

И осталась…

****

…. Я вернулась домой в половине двенадцатого дня, объявив маме, что я взяла несколько отгулов, и вышла во двор. Отсыпаться в своем гамаке после бессонной ночи на дублинской набережной .

…Целую неделю после этого я ходила как во сне и думала только об одном – как бы не проговориться маме. Когда Элис узнала о моем увольнении, она сначала вспылила, как и полагается хорошему профсоюзному активисту, и взялась было за мои права: начала писать моему работодателю официальные письма, хотя я с самого начала предупредила ее, что вряд ли это приведет к какому-то результату: как и во всех американских компаниях в Дублине, профсоюзы в этом банке были фактически вне закона, и никто из нас в профсоюзе поэтому не состоял. Я оказалась права, и Элис, так рьяно было взявшаяся за меня заступаться, как и полагается нормальному ирландцу, так же быстро и внезапно к этому делу охладела. Это уже даже перестало меня здесь удивлять – удивило бы, если бы я вдруг встретила ирландца, который серьезно имеет в виду то, что он говорит или доводит начатое дело до конца.

Без работы я была две с лишним недели. Не было бы счастья, да несчастье помогло: теперь у меня было не только время искать как следует работу на Севере, но и острая в том необходимость. Но все это не помогло бы, если бы к тому времени не создались такие условия в экономике, что вакансии, требующие знания языков, докатились наконец и в этот самый доисторический и оголтелый уголок Западной Европы, правящая прослойка которой ко всему неанглийскому относится с глубоким подозрением, а все иностранные на слух языки принимает за ирландский… Одному господу богу известно, что случилось бы, если бы все это произошло сейчас, в период экономического спада, когда число безработных растет как снежный ком.

В отношении работы на Севере царила еще допотопная круговая порука, причем с обеих сторон: на работу брали обычно тех, кого «знали» (или хотя бы если знали твоих родителей), причем грешили этим как юнионисты, так и «шиннеры» . Профессиональные качества при этом не имели ни малейшего значения. Даже если в газете давалось объявление о вакансии, зачастую это была пустая формальность – люди приходили на интервью потому что работодатель должен был его проводить по закону, а на самом деле уже давно было решено заранее, кого на эту должность берут…

Я, естественно, не подпадала ни под ту, ни под другую категорию. Это было очень неприятно – ты чувствовала себя как коверный в цирке, которого вызвали только для того, чтобы заполнить им паузу, на него поглазеть и поразвлекаться. Мне пришлось пройти через это и в протестантском Баллинахинче, и в республиканском Западном Белфасте. Потом уже мне надоело понапрасну терять время и душевные силы – и я начала заранее осведомляться через знакомых шиннфейновцев, есть ли на объявленную вакансию уже намеченный кандидат. В 100% случаев так оно и было. Среди протестантов мне было некого спросить, но вековые традиции масонских лож оставляли в данном случае еще меньше места для сомнения…

Мне повезло, что ни среди тех, ни среди других не было людей со знанием голландского. Иначе не видать бы мне и этой новой весьма скромной должности как своих ушей…

Во время интервью мне измерили скорость, с которой я печатала. Оказалось, 55 слов в минуту. Я даже сама этому была удивлена. Моя новая фирма была частной инициативой «могучей кучки» местных бизнесменов обоих вероисповеданий, нашедших «дыру» в рынке и создавших фирму, отвечавшую не на телефонные звонки собственных клиентов, а на… электронную почту самых различных фирм из самых различных стран. Иными словами, они занимались электронным аутсорсингом. И проводили первый в истории своей фирмы набор лингвистов. Зарплата здесь была аж на 6 тысяч фунтов в год ниже, чем на моей предыдущей должности. Почти такая же, как на моей самой первой работе в Дублине- когда я жила там еще одна и платила только за комнату, а не за целый дом. Мне стало страшно, когда я подумала, как мы будем выживать на такие деньги втроем. Но в тот момент у меня не было выбора – даже такая работа в Белфасте была ужасным везением.