Ирина Маленко - Совьетика

Конечно, это была человеческая трагедия – еще раз, к слову, подтверждающая, что от добра добра не ищут. (В Израиле у них обоих была хорошая работа, и они никогда не ссорились). Я не знаю, как бы я повела себя в похожей с ее ситуацией: стала бы пытаться вытянуть из болота любимого человека или бросила бы его и бежала, потому что помочь можно только тем, кто хочет помощи. А уж когда в дело замешан еще и ребенок… Надо думать прежде всего о том, что будет лучше для него.

Так что я не берусь судить Шурочку за ее развод, хотя, по ее уверениям, Бас был единственной в ее жизни настоящей любовью. Не берусь я судить ее и за то, как она себя повела после этого. А вот за то, что ее действия касались и других людей, и в первую очередь ее собственной дочки…

Первое, что меня поразило, когда я приехала к ним через некоторое время на выходные, чтобы забрать свои вещи (нам с Лизой временно дали отдельную квартиру – от университета, и теперь уже у меня было куда от Сонни уходить), – это то, какой мат стоял в ее квартире. Таких изощренных его коленцев я не слышала даже во время работы в овощном магазине.

– Шурка совсем не знала русского языка, пока меня не встретила!- похвалялся ее пузатенький и бородатенький сожитель из города Волжский. В квартире кроме него, постоянно торчал его брательник – судя по лексикону, рецидивист. И еще какие-то темные личности обоих полов, которые тоже ждали в Голландии получения статуса.

Вован присматривал за 9-месячной Люсенькой – дочкой Шурочки, пока та работала. Я бы не подпустила такого типа на километр даже к своей кошке. Достаточно сказать, что он ласково именовал топавшую из комнаты в комнату милую белокурую малышку «жидовская морда». Шурочка кисло улыбалась, но ничего ему на это не говорила – а то еще вдруг бросит ее и уйдет? Кто тогда будет покупать ей телевизоры и проводить с ней ночи?

Пока я собирала свои вещи, которые лежали у Шурочки в подвале, я опоздала на последний поезд. Пришлось звонить домой и говорить, что задержусь в Маастрихте до утра. Сонни знал, что я в гостях у подруги (он помнил Шурочку еще по Энсхеде) и отнесся к новости спокойно.

Шурочка тем временем нажарила целую сковородку картошки с грибами и сметаной – такой, как готовят у нас дома. Я уплетала ее за обе щеки и изливала ей душу, рассказывая о своей жизни. Вован тоже слушал и время от времени подливал мне в бокал джин с тоником. Я была очень расстроена – и тем, что я увидела летом дома, и предстоящим переездом от Сонни- и потому глотала этот самый джин с тоником не глядя.

К концу ужина я почувствовала что-то странное. Все окружающее меня происходило наяву – и в то же время как во сне. Я слышала собственный голос со стороны, как сквозь вату в ушах. Потом Шурочка зачем-то потащила меня в ванную, втолкнула под душ и попыталась раздеть. Вован в это время стоял в дверях и никуда уходить, судя по всему, не собирался. Сначала я думала, что я просто сильно выпила, но потом поняла, что что-то здесь не так. Я видела все происходящее и почему-то ничего не могла с этим поделать. К счастью, в этот момент меня сильно затошнило – это был тот случай, когда не было бы счастья, да несчастье помогло. Пол-сковородки картошки с грибами и с клофелином вырвались на свободу. И хотя физически мне еще долго было дурно, после этого ко мне вернулись силы. Шурочка побежала на кухню за тряпкой.

– А ну вали отсюда, – сказала я тихо Вовану (громко у меня бы не получилось при всем желании), – А то завтра же вылетишь из Голландии как пробка.

Он сделал вид, что не понял, о чем это я, но отошел.

Я с трудом почти на ощупь добралась до выделенной мне тахты. А «сладкая парочка» разлеглась в на другом диване в той же комнате и начала совокупляться, как будто бы меня там и не было. И меня стошнило еще раз….

Втайне я надеюсь, что Шурочкина мама прочитает эти строки…

Наутро у меня раскалывалась голова. Я не хотела ничего, кроме как побыстрее убраться из этого дома и никогда больше с Шурочкой не общаться. Если Вована я просто после этого игнорировала как пустое место, то Шурочке мне было трудно смотреть в глаза. Впрочем, ей тоже было трудно. Она сидела на кухне красная как рак. Но извиняться и не подумала.

– Я думала, мы вместе отдохнем, хорошо проведем время…-, и она подняла на меня наглые бесцветные глаза.

Я уничтожающе посмотрела на нее:

– Это у кого же такое отдыхом называется? У израильтян или на новорусском наречии?

Если бы мне был нужен мужик, я его нашла бы и без твоей помощи, голубушка. Я тебя об этом не просила, понятно? На какой свалке ты подобрала это чудо природы? Лучше подумала бы о своем ребенке, что он с ней сделает, когда та подрастет.