Ирина Маленко - Совьетика

Нужно ли объяснять, как глубоко я была оскорблена! Не только потому, что меня обвинили в обмане, не только и не столько из-за пересдачи, но самое главное – потому, что они до такой степени недооценивали мои умственные способности! Да, Маргарет, у меня хорошая память. Не все же на свете прогоревшие бизнесмены, которых держат на работе только за их актерские способности. Что же мне, притворяться глупее, чем я есть, чтобы доставить тебе удовольствие?

– Господи, да давайте пересдам!- сказала я в сердцах. Мне сказали, что теперь надо будет прийти для этого в офис днем – то есть, в свое свободное от работы время. Я еще раз хорошенько все проштудировала и пришла сдавать. К моему удивлению, вопросов теперь было чуть ли не в два раза больше- на те же полтора часа!- , а часть их вообще покрывала материал, не входящий в наши обязанности, который нам никто поэтому и не объяснял. Это были вопросы для другой банковской специальности! Но Маргарет не было в офисе, протестовать было не перед кем. И я написала под этими вопросами, что наш учебный материал их не затрагивал. Что еще мне оставалось делать?

После этого результаты мне опять долго не сообщали. И только когда я настояла на этом, неохотно сказали, что я-таки экзамен сдала. С таким видом, словно они надеялись,что не сдам…

Все опять пошло своим чередом, но нехорошее чувство у меня осталось. Я старалась этого не показывать – работа хоть и не была мне по душе, но с практической точки зрения меня устраивала. Что мне было делать иначе? Опять начинать работать в Дублине днем, не видеть своих родных неделями и платить за второе жилье? Я приходила в офис вовремя, аккуратно выполняла все, что от меня требовалось, и не задавала вопросов.

Ночью огромное стеклянное с одной стороны здание банка было пусто. Кроме нас троих, в нем было только два охранника – один на входе и один под землей в гараже. На входе сидела наша соотечественница по имени Маша – русская девочка, женихом у которой был грузин. Какое-то шестое чувство подсказывало мне держаться от нее подальше, хотя она очень настаивала на общении в свободное время: Гоги так этого хотел! А тот охранник, что в гараже, время от времени обходил здание, проверяя, все ли в порядке. Ему, чувствуется, было скучно, и он иногда задерживался у нас – поболтать. Показывал фотографии. Сам он был шотландцем, женатым на монголке, когда-то работал в Монголии и до сих пор еще регулярно туда ездил. От него мы узнали, что монголов в Ирландии тогда жило всего четверо. А сегодня офисы в ирландской столице убирают монгольские уборщки- все как один с высшим образованием. А ирландских женщин, которые это делали раньше, уволили – они, видите ли, хотели получать более или менее сносную зарплату…

В один летний вечер я, как обычно, пришла на работу, разложила свои вещи и включила компьютер. Когда я начала проверять свою электронную почту, то вдруг увидела письмо от Адрианы. Я немного удивилась, потому что видела ее в тот день, всего часа за три до этого: она была почему-то очень смущена тем, что я увидела ее в компании своего бывшего голландского коллеги по имени Марко, хотя мне совершенно не было дела до того, что они шли по улице вдвоем. С какой это стати она вдруг стала бы писать мне электронные послания? Ведь у нее и телефон мой есть, если надо было о чем-то поговорить.

В электронном письме Адриана просила меня вернуть ей ключ от дома, сообщая, что я не смогу больше спать у них на диване днем. Что ж, это было ее право, даже если дело было в Марко, с которым она собиралась валяться на диване вместо меня, пока ее соседки не видят – но почему нельзя мне было сказать об этом в лицо? И предупредить хотя бы за пару дней? Разве друзья так исподтишка поступают? И куда я теперь после ночной смены денусь? На следующее утро на Севере были оранжистские парады, и я бы не добралась из-за них до дома раньше 2-3 часов дня….

У меня был с собой спальный мешок. После смены я поднялась парой этажей выше – там офисы были еще не заняты. Но спать на полу было слишком рискованно – меня мог кто-нибудь обнаружить. И тогда я пошла на том же этаже в инвалидский туалет, который был больше и шире обычного, чтобы в него при надобности можно было въехать на инвалидской коляске. Такие туалеты были на каждом этаже – во всем здании не нашлось бы столько инвалидов. Я разложила на полу свой мешок, благо там было чисто, и захлопнув за собой дверь, потушила свет…

Я так устала, что спалось мне хорошо. Сладким сном младенца. Даже ничего не снилось. Вышла из здания только уже когда кончился рабочий день у дневной смены, поужинала в городе – и как ни в чем не бывало, появилась в назначенный час на своем рабочем месте…