Ирина Маленко - Совьетика

Дом был хорош! Из него окрывался такой прекрасный вид на горы, а во дворе как раз было достаточно места для жаренья шашлыков и для парковки трех

мотоциклов – Данни, Пола и его будущего.

– Знаешь, о чем. я мечтаю, когда я вижу эти горы? – задумчиво протянул Джеффри.

Я глянула на него с иронией.

– Знаю, – неожиданно для него сказала я. – Выйти из дома на зорьке, когда

рассеивается туман, взобраться на эту гору -и съехать оттуда до самого низа в на парапланере! Что, не угадала?

Джеффри был сражен.

– Откуда ты знаешь?- только и спросил он.

– Я достаточно знаю тебя, чтобы знать не только это, но и то, что ты никогда в жизни этого не сделаешь, и что это так и останется твоей мечтой на всю жизнь. Так же, как и поездка на мотоцикле по Северу, и постройка дома из природных камней, и объединение Ирландии – если бы это решали такие, как ты! Слава богу, что есть здесь и другие люди. Не только Обломовы.

Джеффри не знал, конечно, кто такой Обломов, но все равно обиделся. Как я

смела не только угадать его мечту, но и разрушить её своими насмешками, своей холодной уверенностью в том, что он никогда ничего не сделает, чтобы

её осуществить? Он уже собирался было открыть рот, чтобы оспорить мое

высказывание, как вдруг его носоглотку охватило страшное зудение, и он

громко чихнул. Когда этот чох повторился раз десять подряд, и Джеффри, и я

поняли: это – грипп.

…Мне потребовалось три дня, чтобы поставить его на ноги. Как-никак, я была дипломированная медсестра, хотя и гражданской обороны. (Джеффри уже расхвастался об этом всем своим друзьям, которым он представлял меня не иначе как "девушкой из города, где делают "Калашниковы" и сама тоже Калашникова – после чего все друзья начинали так его уважать, как будто Джеффри сам держал хоть раз хоть один из наших «АК» в руках .) Как раз к Рождеству. Беда в том, что к тому времени я сама подхватила от него заразу и слегла…

Джеффри, честно говоря, не улыбалось сидеть все праздники около меня и подавать мне лекарства и градусник. Но ничего, главное – что здесь был телевизор. А рождественский ужин и пироги можно будет раздобыть у мамы, в том числе – и на мою долю, благо мама живет всего через дорогу. Вот как хорошо Женя устроилась! И он по-прежнему смотрел до самого утра телевизор, каждый раз захваливая меня за то, какая я умница, что нашла этот дом, когда я время от времени спускалась вниз, чтобы попить на кухне воды…

Я долго крепилась, но в предновогодный вечер мы в конце концов крепко

разругались. Я наконец-то высказала Джеффри все, что я о нем думала. Даже процитировала ему их же, ирландскую песню, которую он сам любил тайком слушать ( в наушниках, чтобы никто не знал, что она у него записана) : "И Ирландия, наша страна, давно бы была свободна, если бы все её сыны были бунтарями, как Генри Монро !"

– Да что ты знаешь о Генри Монро? Он вообще был протестант! А знаешь, как он кончил свою жизнь? На эшафоте! Так вот чего мне не хватает, чтобы быть в твоих глазах героем?

Джеффри был поражен, ибо многого из того, что я о нем думала, он и не

подозревал. Например, что он – лентяй. Или что это из-за таких, как он,

из-за их безразличия ко всему, кроме самого себя и своего желудка, Ирландия

до сих пор не воссоединилась. Как я могу так говорить? Ведь я же знаю, как дорога ему идея единой Ирландии! Он даже просил меня как-то купить для него в Дублине ирландский триколор , который до сих пор лежит у него в общежитии под подушкой. Всякий раз, перестилая постель, он достает триколор, любуется им и мечтает о лучшем будущем. Разве я не знаю этого? Разве его вина в том, что никому из политиков нельзя верить?

Но я не слушала. Когда я горячилась, я начинала с трудом подбирать английские слова, а мой восточноевропейский акцент становился таким сильным… ну просто как у Анны Курниковой! Вот о чем, кажется, думал Джеффри, пока я мучалась, на ходу переводя на английский бессмертные строки Горького о глупом пингвине, робко прячущем тело жирное в утесах .

Мечты, захватившие его от самого звука моего акцента, были так сильны, что он опять даже не сразу понял, что под пингвином, да ещё жирным, я подразумевала его! Ну и сравненьице!

Джеффри в отчаянии хлопнул дверью.Он не хотел слушать то, что я говорила ему о нем самом. Не хотел думать, была ли в этом хоть доля правды. Не хотел, и баста! В конце концов, на дворе праздники. Он просто хотел их хорошо провести. Что в этом дурного? Почему ко всему обязательно надо приплетать политику?